Чтобы человек стал Богом полностью

Нам кажется, что очень важно распространить воспоминание на всю жизнь Христа, но не для того, чтобы ослабить связь, которую оно выражает между нашей жизнью и жизнью Христа. Византийское богослужение, как мы видели, сохраняет оба ракурса одновременно. Только в такой перспективе мосарабский ритуал[1241] преломления хлеба[1242] раскрывается во всей полноте смысла: «Просфора разламывается на девять кусочков, каждый из которых имеет своё название по названию таинства в судьбе Христа: 1. воплощение; 2. Рождество; 3. обрезание; 4. богоявление; 5. страсти; 6. смерть; 7. воскресение; 8. прославление и 9. Царство. Причащаясь этими кусочками, одним за другим, священник принимает символическое участие во всех таинствах Спасителя вплоть до воплощения». Естественно, что такое участие представляет собой интерес, только если, помимо символа, оно наделено реальным значением.

Мы уже говорили, что любое таинство — это вспоминание всей жизни Христа, равно как и любая молитва, любое проявление любви. Сейчас уточним только, что даже при этом понимании, необходимо рассматривать его в следующем смысле: как личный ответ на динамизм любви Христа, заключённый внутри нас.

Только при таком понимании чреда церковных праздников обретает всю полноту смысла.

Церковные праздники приглашают верующих собраться вместе в одно и то же время года, чтобы каждый через молитву мог освоить духовное отношение Христа к какому-то конкретному моменту его существования. Особые священнодействия, проводимые индивидуально или сообща, стремятся продлить этот усилие по освоению, рассчитанное на небольшую группу верующих. Эти священнодействия принимают порой форму эпизодических или регулярных упражнений. Подчас они определяют ориентацию всей жизни человека или целого религиозного ордена. Здесь снова мы видим то же усилие по сближению с Христом в том или ином аспекте его внутренней жизни. И здесь снова, как нам кажется, речь идёт не об обыкновенном внешнем подражании внутренней жизни Христа, не о юридическом присвоении полученных заслуг, но о том, что мы позволяем настрою любви Того, Кто уже живёт в нас, захватить нас изнутри и переделать.

Существенным в этом глубинном усилии является стремление, иногда, впрочем, неудачно выражаемое, не упустить никакой из моментов жизни Христа. Мы приведём несколько примеров, давая ссылки только тогда, когда сочтём это полезным.

Всегда при созерцании иконы необходимо использовать образ и выходить за его пределы. Взгляд должен пронизывать икону для того, чтобы обратиться к источнику образа. Чувственное и художественное созерцание, должно трансформироваться в созерцание внутреннее, духовное.

Только так Его образ может постепенно запечатлеться в нас и привести искажённый образ, который мы собой являем, к совершенному подобию.

Только так Его воля сможет постепенно привести нашу волю в соответствие Его воле.

И тогда мы будем готовы воспринять наш союз в единственной общей природе как несказанное счастье.

Итак, можно обнаружить особое поклонение (в период, предшествующий Рождеству) внутриутробной жизни Христа (сестра Екатерина от Иисуса)[1243]. Особое поклонение Детству Христа имело место задолго до святой Терезы из Лизье, а также обнаруживается и в её время вне её круга. Отметим также; сестру Екатерину от Иисуса, Меланию Кальва († 1903) ясновидящую Ля Салетт[1244] или сестру Марию-Марту Шамбон. Мы знаем о важном месте медитации на тему тайной Жизни Христа в духовном мире отца Фуко. Нет числа формам поклонения Страстям Христа. Святой Павел Креста основал братство «пассионистов». Поклонение ранам Христа родилось очень давно, постепенно преобразовавшись в специальные моления «Пяти ранам». В конце XIX века оно получило новый импульс под влиянием сестры Марии-Марты Шамбон, решившей, что она получила от Бога миссию распространять это поклонение. Самое известное поклонение, без сомнения, обращено к Сердцу Христову. Оно сформировалось, начиная с XII века под влиянием святого Бернара и святого Бонавентуры.