Чтобы человек стал Богом полностью

Когда святой Ириней хочет подчеркнуть необходимость нашего участия в возвращении к Богу, он говорит, что Христос призвал нас уподобиться Ему и подражать Ему[1269]. Но наиболее полная формулировка, не заменяющая при этом две другие, это восстановление нашей свободы[1270], иначе выраженная ещё и в таком варианте: через Страсти Христос «укрепил Своею силою Человека, который пребывал в тлене и восстановил его на пути нетленности[1271]». Во всём этом нет ничего от западной юридической схемы, даже в тех случаях, когда святой Ириней повторяет некоторые библейские метафоры[1272].

То же богословие обнаруживается и у святого Афанасия. Но в этом случае, как и в предыдущем, сперва кратко остановимся на уже известном. Мы увидели, что наше воплощение в Христе, в прямом, физическом смысле этого слова, находилось в центре всего его синтеза[1273]. Мы уже видели у святого Афанасия такое прославление плоти Христовой «через воплощение в Него Бога Слова», что тело Христа не могло стареть. Однако, поскольку Христос захотел этого для нашего спасения, Он испытал реальные страдания, как в душе Своей, так и в плоти, так как слово «тело» чаще всего обозначало всю природу человеческую, тело и душу, согласно терминологии, принятой уже в Ветхом Завете. Так и Христос «попустил» Своему телу и плакать, и испытывать голод или страх. А теперь будем двигаться дальше.

Но зачем нужны страдания Христа? Значит ли, что прощения Бога не могло быть достаточно? Святой Афанасий задаётся этим вопросом, и если мы правильно прочли его текст, его ответ не только показывает нам, насколько он далёк от всякого юридического вердикта о «возмещении цены», «выкупе», но и даёт нам глубинный смысл того, что мы только развили в дальнейшем: «Если бы пользуясь своим могуществом, (Бог) приказал, и муки уничтожились бы, (то) видно было бы могущество того, кто приказывает, а человек стал бы подобно Адаму до грехопадения, получил бы милость извне и не впитал бы её в тело своё…, и может быть, стал бы он ещё хуже. Ибо он уже научился грешить. И в таком состоянии, если бы змей обманул его, нужно было бы, чтобы Бог приказал и освободил его от проклятия. И необходимость этого являлась бы бесконечно, а люди оставались бы подпавшими греху и страданиям, и всегда бы нуждались в прощении, и никогда бы не были освобождены, поскольку сами по себе они созданы из плоти и всегда являются побеждеными законом слабой плоти[1274]».

Только внутреннее перерождение может окончательно нас спасти, то есть помешать нам вернуться к смерти. Святой Иустин во II веке уже понял это[1275], и некоторые тексты святого Иринея так близки ему, что Е. Шарль, а затем Гонсалес Фаус, посчитали правомерным пояснять написанное святым Иринеем с помощью святого Иустина[1276].

Как и у святого Иринея, так и у святого Афанасия, один и тот же и единственный принцип обеспечивает наше одновременное освобождение от физической смерти и от греха: присутствие Слова в нашей плоти. Принцип единый, но действующий двумя различными способами: как простой физический союз двух природ, божественной и человеческой, в Христе, Который, следовательно, автоматически заключён в каждом из нас и приносит освобождение от смерти; а также — как воздействие Христа и соучастие нашей свободы, которые приносят освобождение от греха. Отец Станилоэ превосходно объясняет это: «… святой Афанасий считает удаление смерти от человеческого тела не результатом простого внедрения божественной жизни, более сильной, в смертное человеческое тело, но результатом духовной силы, которую присутствие божества внушает человеческой природе, чтобы та могла победить греховные наклонности[1277]».