Обретя дар речи, я пригласил эту женщину и ее друзей на следующую встречу, и заверил, что завтра, покидая собрание, они скажут, что это лучшая из моих проповедей. Единственная проблема заключалась в том, что проповедь была еще не готова, и я не знал, как выполнить свое обещание.
Бессонная ночь. Но в 4:00 или 5:00 утра мозаика сложилась.
Бог любит тебя!
И поскольку Он любит тебя, он желает тебе счастья
И Он знает, что ты не счастлив, когда болен.
Вот почему Он дал несколько идей, как стать счастливее.
В тот вечер, покидая собрание вместе со своими друзьями, она остановилась и сказала: «Брат Найт, это лучшая из Ваших проповедей!»
Если это принесло пользу ей, то тем более мне. Этот случай направил меня от негативной манеры проповеди к позитивной.
А что может быть позитивнее и радостнее, чем крепкое здоровье?
Благодарю Тебя, Отче, за это особое благословение. Наши сердца тоже исполняются радостью.
Когда мы видели Тебя больным..? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне.
Исцеление играло важную роль в земном служении Христа. Так было и с адвентизмом. Сегодня наша церковь спонсирует целую систему, в состав которой входит около 800 учреждений, занимающихся вопросами здоровья, по всему миру.
Эта огромная система берет свое начало от видения, полученного Еленой Уайт в декабре 1865 года, и от ее призыва создать собственное адвентистское учреждение санитарной реформы в мае 1866 года. Подобно случаю с «Санитарным реформатором», отклик церкви был незамедлительным и мощным. Адвентисты открыли свой Институт Санитарной Реформы в Батл Крике, штат Мичиган, 5 сентября, спустя всего четыре месяца после сессии Генеральной Конференции.
Разумеется, его открытие не было особо впечатляющим. Институт располагал «двумя врачами, двумя банщиками, одной медсестрой (необученной), тремя–четырьмя помощниками, одним пациентом, массой неудобств, огромной верой в будущее института и принципами, которые он имел в основании».
Заметка Джеймса Уайта, напечатанная на обороте номера «Ревью» от 11 сентября, выражает радость от быстрого отклика Церкви и ее членов. «Не успели мы оглянуться на конференцию этого мая, [имевшую место] менее чем четыре кратких месяца назад, как дело уже начало практически осуществляться среди нашего народа.
Теперь мы созерцаем прекрасный участок земли; готовые к работе здания; знающую команду помощников; два уже изданных номера журнала, чей подписной лист удвоился за последние несколько недель; сумму, граничащую с одиннадцатью тысячами долларов, уже находящуюся в активах предприятия; открытый институт и уже начавшиеся процедуры. Ни в одном предприятии, когда‑либо предпринимаемом этим народом, не была столь явно видна рука Господа, как здесь».
Это небольшое учреждение, возможно, имело весьма скромное начало. Но в последующие 35 лет оно вырастет в одно из ведущих мировых лечебных учреждений, когда Дж. Х. Келлогг преобразует его в Батл–Крикский Санаторий.
Тем временем, само существование этого заведение свидетельствовало о расширении чувства миссии среди адвентистского народа. Так и должно быть. Весть, содержащаяся в притче из Матф. 25:31–46, заключается в том, что Бог ожидает от Своего народа социальной заботы о нуждах других.
Я обложу тебя пластырем и исцелю тебя от ран твоих.
Деятельный, сильный и прозорливый – вот лучшие слова, позволяющие описать 23–летнего Джона Харвей Келлогга, который принял на себя руководство Баттл–Крикским санаторием в 1876 году. Он был всего около 160 см ростом, но чего ему недоставало внешне, он добирал смелой настойчивостью в любом деле, за которое брался.
Изначально он не собирался становиться врачом. На самом деле он собирался стать учителем. Но после того, как Джеймс Уайт оплатил его, а так же Эдсона и Уилли Уайт, обучение в Гигиено–терапевтическом колледже в 1872 году, он не только получил медицинскую степень, но и желание учиться дальше.
И вновь, при финансовой поддержке супругов Уайт, он провел год, изучая медицину Мичиганском Университете и еще год в Нью–Йоркской Медицинской Школе при больнице в Бельвью, пожалуй, лучшем на тот момент медицинском учебном заведении в стране. По окончании учебной программы в 1875 году он сказал Елене Уайт, что «я чувствую, что вешу на 50 фунтов больше с тех пор, как получил кусок овечьей кожи площадью в два квадратных фута. Овца, кстати, самая настоящая. Ни одна липовая бумажка не сравнится с гигиено–терапевтическим документом».
