Нора не поняла, в чем смысл замены одного слова другим равнозначным, но кивнула. Библиотекарь указал ей на книгу в серой обложке на верхней полке. Нора достала её и снова села за стол. Некоторое время она вникала в смысл фраз, а потом всё стало на свои места. Какие же эти городские наивные!
— Это всё ложь, — сказала она, закрывая книгу. — Автор ничего не знает о гемофилах и о том, как они влияют на людей. Он всё выдумал, а охотники, которые это читали, поверили ему. Поэтому они будут беспомощны против настоящих гемофилов… — оглядевшись, она поняла масштаб распространения лжи. — Все эти книги неправдивы. Зачем вы их читаете и даете другим?
Дорин довольно долго глядел на неё, не говоря ни слова, на лице его легко читалась озадаченность.
— Где именно ложь? — спросил он, наконец. — Пожалуйста, прочти конкретную фразу и объясни, почему ты считаешь её ложью.
Он ей не поверил, как и следовало ожидать. Нора знала, что людей бывает очень сложно убедить в том, что они заблуждаются. Они скорее продолжат обманываться, чем признают, что их обвели вокруг пальца, но она не собиралась так просто сдаваться. Она раскрыла книгу и пробежала по тексту глазами, отыскивая то, что задело её в прошлый раз.
— «Человекоподобные существа, обладающие способностью управлять сознанием своих жертв, погружая их в беспомощное эйфорическое состояние. Некоторые люди обладают способностью сопротивляться влиянию, и тогда харизма гемофила оказывает на них обратный эффект — вызывает злость и агрессию, которые зачастую поддаются контролю», — процитировала Нора.
Дорин всё ещё выглядел озадаченным. Он не понимал, и Нора его не винила. Возможно, он никогда не встречал гемофилов, а значит, не мог уличить автора во лжи. Нора решила пояснить.
— Это не просто эйфория. Я испытывала её в течение нескольких секунд, и это… — она осеклась, почувствовав, что краснеет. Она поняла, что не готова описывать именно эти ощущения малознакомому мужчине. Вместо этого она, как ни в чём ни бывало, переключилась на другое чувство — то, что она ощутила, когда освободилась от влияния. — Это не просто «злость и агрессия». Это та же одержимость, то же порабощающее чувство. Ощущение, что произойдет что-то непоправимое, полномасштабная катастрофа, если ты не убьёшь своего врага немедленно. В его смерти становится больше смысла, чем во всём остальном, и эта смерть не должна быть быстрой, не должна быть лёгкой. Ненависть, которую я испытывала к Йерне Месарош — это лишь бледная тень того, что я испытывала к тому кровососу, который пытался меня подчинить. — Нора почувствовала, что её лицо искажается яростью, а интонация, кажется, стала слишком громкой для мирной беседы. Она постаралась взять себя в руки, чтобы Дорин не подумал, что она какая-то невменяемая фанатичка. Но всё же свою мысль она намеревалась довести до конца. — И лишь другое чувство, более сильное и важное, помогло мне тогда справиться с этой злостью. Я чувствовала боль от потери мамы и сестры, и очень боялась за отца и брата. Я их любила, они мне были нужны, и в тот момент, когда я поняла, что есть кое-что более важное, чем немедленная месть, я смогла взять себя в руки. Вот это вот, — она пренебрежительно указала на разворот книги, — не отражает и сотой доли того, что такое «влияние гемофила». Это… просто летописи, а не книги.
— Ты лжёшь, — просто сказал Дорин.
— Что? — ошарашенно переспросила Нора. Да, она была готова к недоверию с его стороны, но не к такому прямому обвинению. — Зачем мне, по-вашему…
— Ты не показываешь и половины тех чувств, о которых говоришь, — сказал Дорин. — Ты говоришь о страшной боли, о нечеловеческих переживаниях, но голос твой спокоен, а лицо равнодушно. Как я могу поверить тебе?
Нора озадаченно замерла. Она обвиняла авторов в холодности, а теперь её саму упрекнули в том же только потому, что она была сдержанной!
— Если бы вы были моим другом или близким человеком, я показала бы вам больше эмоций. Я не могу выплескивать чувства на первого встречного…
— Почему же ты думаешь, что автор книги может это делать? Все то, что ты описала, вполне умещается в сдержанном слове «агрессия». А насколько она сильно проявляется — это сугубо индивидуальное проявление. Автор не ставил перед собой цель описать свой личный опыт. Вполне возможно, что ты права, и он никогда не видел гемофила своими глазами. Но я почти уверен, что он опросил множество охотников, миньонов да и самих гемофилов, прежде чем писал эту книгу. Вряд ли в Ахаонге есть много людей, которые знают о кровососах больше, чем он.
Дорин выехал из-за стола и направился в сторону боковой двери, которая, как предполагала Нора, вела в его личные покои.
— Подожди минутку, — сказал он. — Думаю, у меня есть кое-что, что тебе придётся по душе.
