Сама она ела всегда на ходу, не тратя время на сидение за столом. Но Ромка по установленным ей же самой правилам непременно должен был нормально поесть с утра.
На кухню он заплелся, едва волоча ноги. Не глядя в тарелку, плюхнулся на стул и снова зевнул. Только после этого нехотя потянулся за ложкой.
Но вовсе не для того, чтобы начать есть.
— Ты опять не те хлопья купила! — раздался его громкий, как выстрел, окрик.
Звон брошенной на пол ложки заставил Алису подскочить как раз тогда, когда она складывала в сумку конспекты для очередной курсовой — иногда на работе удавалось выкроить полчаса для такой халтуры.
— Ты это нарочно! — негодующе донеслось с кухни.
— Рома, — быстро вышла Алиса из спальни, чтобы мягко урезонить. Или хотя бы попытаться.
Хотя сама уже отлично знала — это никогда не помогало. Ромка нечасто просыпался в плохом настроении. Но если уж встал не с той ноги — тут ничего не поможет.
— Ты нарочно! — ярился он. Глаза превратились в щелки, крылья носа ходили ходуном. Алисе ли было не знать, как именно выглядит обиженное Ромкино негодование. — Ты всегда так делаешь! — кричал он на весь дом. — Хочешь показать, что ты мной командуешь! А я этого не ем!
— Ром, ну перестань, — вкрадчиво попросила Алиса, — я просто забыла. — В самом деле: те хлопья, эти. Он ел то одни, отказываясь от всех остальных, то вдруг менял свое мнение. Это было сложно упомнить. И иногда Алисе казалось, что это был просто способ ее извести. — Давай я тебе кашу сварю, — примирительно предложила она.
— Я в школу опаздываю! — злобно выкрикнул мальчишка и ткнул рукой в часы. Которые она же показывала ему пять минут назад.
В самом деле, пора было уже выходить. И даже не пора, а поздно.
— Ром, ну поешь эти. Ну не отравишься же ты! — с невольно прорвавшимся раздражением воскликнула Алиса.
И сделала это очень зря. С Ромкой, когда он в плохом настроении, ни в коем случае нельзя было спорить.
— Мне теперь давиться?! — раскричался он, уже выскакивая в коридор. — Давиться?! Из-за того, что ты так хочешь? Почему всегда все должно быть так, как хочешь ты? — возмущенно акцентировал он последнее слово. — А я не хочу! Ты мне не мать! Хватит мной командовать!
Он схватил школьный рюкзак — жидко обвисший, явно пустой, не собранный с вечера:
— Ты меня специально поздно разбудила! Так что теперь отвяжись — я голодный пойду! — и, выскочив в коридор, с грохотом захлопнул за собой дверь.
Сумев с утра напрочь испортить Алисе настроение.
Ну, казалось бы, — спор по пустяку. И ничего с ним не случится, если походит голодным полдня. Да и не стоит обращать внимания — подростковые скандалы. Для мальчишки нормально негодовать на правила, не желать подчиняться или просто устраивать истерики, потому что лень вставать. Все ерунда — и ничего страшного!
Но Алису после таких разборок начинало лихорадить, она болезненно воспринимала крики и ругань. Мучительно и подолгу переживала ссоры.
И Ромка это знал.
Как знал и то, что теперь она будет весь день на работе прокручивать утренний скандал, сначала негодовать, а потом винить себя за глупую оплошность. В самом деле, нелепо было забыть, что он не ест эти проклятые хлопья!
Ведь она купила их только потому, что дешевле. А Ромке они не нравились никогда — тут он прав. И уж никак не было его вины в том, что Алиса не в состоянии нормально заработать и экономит на каких-то паршивых хлопьях.
В контору Алиса пробежала взвинченная и расстроенная.
Никто из девочек-менеджеров не любил работать в центральном офисе. Во-первых, тут всегда было начальство: на втором этаже — кабинеты директора, зама и бухгалтерии. Во-вторых, здесь приходилось обсчитывать корпоративные заказы. А это всегда долго, муторно и ответственно. Кроме того, «большие начальники» никогда ничего не могли решить с первого раза, поэтому уже приготовленные расчёты со всеми эскизами, чертежами, допами, особенностями, видами профиля, ламината и остекления приходилось по несколько раз пересчитывать заново, подгоняя под требуемую сумму.
— А ты чего? Кто-то уже приходил? — Алиса поспешно бросила сумку под стол и ногой выдвинула из-под него компьютерную тумбу на колесиках. По утрам у них обычно клиентов не бывало. Вадик, едва поздоровавшись, тут же снова уткнулся в монитор, что вообще-то для раннего утра было не характерно.
Единственным плюсом центрального офиса для девочек являлся Вадик. И пусть тот был безнадежно женат, на лбу у него поблескивала залысина, а над обтягивающими джинсами компрометирующе выступала первая складка, Вадик был единственный парень из толпы девочек-менеджеров. Которые, к слову, менялись так быстро, что иногда Алиса не успевала запомнить их имена.
Единственным, кто оставался в конторе постоянно, был именно Вадим Станиславович. Его ценил директор, и зарплата у того была несправедливо завышена, по сравнению с остальными. Но у Вадика имелся инженерный диплом, и парень был единственным, кто по-настоящему понимал что-то в этих чертежах и конструкциях. Даже мог спроектировать примитивный фасад или входную группу. Что, несомненно, было большой ценностью.
