Алиса редко таскала его в парикмахерскую, и потому черная челка почти всегда закрывала лоб. И ему это шло. А прекрасные бабкины глаза теперь смотрели на мир с задорным, чисто пацанским самомнением.
На него уже вовсю заглядывались девочки. На домашний телефон нет-нет — да и звонили какие-то одноклассницы, смущаясь и хихикая, просили позвать Рому.
И, конечно, ему было обидно казаться хуже других. Старые олимпийки, которые он носил годами, школьная форма — скучная и дешевая.
А ему хотелось модные джинсы, кроссовки «Адидас», солнечные очки. Все то, что было у других ребят — и не было у него. Мопед, компьютер, карманные деньги.
— Слушай, ну серьезно, чего ты такая кислая? А давай мы тебе мужика найдем, а? — насмешничая, трещал он. — Богатого! Он на тебе женится. А меня усыновит. Давай? — Ромка висел на ее плече, дергая Алису на себя, и со смехом заглядывая в лицо.
Для него же не существовало понятия «устала». Раз ему весело, весело должно быть и Алисе.
Впрочем, она, в самом деле, искренне смеялась:
— Давай, ищи. Я готова.
И чувствовала себя виноватой. Постоянно виноватой за то, что не могла воспитывать его как следует. Ведь Алиса не мать — что она могла толком ему внушить или посоветовать? За то, что не проводила с ним достаточно времени — сидела на работе допоздна и даже в выходные оставляла его болтаться по улицам на свое усмотрение. И больше всего — за то, что за всю эту работу получала гроши. На которые не могла обеспечить всего, что была должна. И за это его стеснение перед товарищами.
— Тогда лучше арабского шейха. Знаешь, какие они богатые? Представь, будем жить в пустыне, кататься на верблюдах. А тебя мы нарядим в паранджу — тебе пойдет!
— Ромка, у шейхов многоженство, — напомнила Алиса.
— Да? — нисколько не огорчился он. — Ну, тогда пусть будет не шейх. Пусть это будет… Слушай, а тебе кто больше нравится: политики или футболисты?
Алиса расхохоталась.
— Нет, я серьезно! — Ромка никак не унимался, теребя и теребя ее за плечи. — Мое дело найти — а ты обязательно должна выйти!
— Ну-у… — с деланной манерностью протянула Алиса. — А вдруг мне не понравится?
Только Ромка мог заставить ее смеяться после десятичасового рабочего дня.
Все же нужно было купить ему новую олимпийку взамен этой. И осенние ботинки, потому что старые уже совсем никуда не годились.
А ведь осталось всего несколько лет — нужно будет как-то отмазывать его от армии, устраивать в институт. Эти мысли вечной головной болью сидели в сознании Алисы, не давая покоя.
И только Ромка беспечно улыбался:
— Ну, пошли быстрее, чего ты плетешься, — тянул он ее за собой. — Я же есть хочу! Вот никогда ты обо мне не думаешь!
По утрам Алиса металась по квартире, как ураган. Ее собственные сборы времени почти не занимали — дисциплина и порядок, порядок и дисциплина царили в рассудке Алисы. Ей ничего не стоило позавтракать, одеться и быть готовой к выходу за десять-пятнадцать минут.
Но Ромка…
— Рома, вставай! — едва стукнув, распахнула она дверь в спальню брата и громко, стараясь перекричать надрывный звон будильника, крикнула прямо в ухо.
Ромка спал.
Последнюю пару лет у него бывали проблемы со сном. Он по несколько дней, а то и больше недели мучился бессонницей, слонялся всю ночь по квартире, не давая Алисе сомкнуть глаз. И ничего от этой напасти не помогало: ни валерьянка, ни теплое молоко, ни безобидные травяные отвары. Засыпал Ромка только под утро, намаявшись, с синяками под глазами. И далеко не каждый раз Алисе хватало мужества поднимать его в школу. Бывало, что не поднималась рука — и тогда она сама звонила классной, отговариваясь простудой.
А потом Ромка вдруг начинал спать так крепко, что его невозможно было добудиться. В окно светило солнце, работало радио. Будильник надрывно звенел прямо у него над ухом. Но ничего не доходила до глубин Ромкиного сна.
— Ромашка, вставай! В школу опоздаешь! — во второй раз заглянула Алиса в комнату.
Она не стеснялась распахивать дверь его спальни. Для нее самой — для Алисы — Ромке все еще было восемь лет.
И его приходилось по три-четыре раза окликать, а то и поднимать силком, сдирая одеяло.
В этот еще теплый осенний день одеяло и без того валялось сброшенным на пол. Ромка крепко спал, уткнувшись носом в подушку так, что даже непонятно было, как он дышит.
Время поджимало.
— Все, Рома, поднимайся, — на этот раз Алиса не ограничилась окриком, а решительно потрясла его за плечо, — осталось пятнадцать минут до выхода.
— М-му… — вяло и недовольно замычал мальчишка, злобно дернувшись из-под руки сестры. Отвернулся и, сжавшись в комок, показал, что не собирается вставать.
— Хватит ныть, — решительно пресекла Алиса, — ты опоздаешь в школу!
И не больно, но звучно шлепнула по голой спине.
Ромка отбрыкнулся от ее руки, злобно стукнув кулаком по подушке.
Но, покочевряжившись для вида еще полминуты, нехотя сел. И потер глаза.
По лицу сразу было видно, что проснулся Ромка не в духе. Злобно сузил глаза и демонстративно медленно принялся зевать во весь рот.
Алиса, недовольно поджав губы, бросила:
— Давай завтракай бегом, уже семь пятнадцать.
