— Вот новая опасность! — охнул Джек. — Ты, может быть, ещё и любишь тыквы?
— Только не варёные и не в виде начинки для пирога, — смеясь, ответил мальчик. — Так что не бойся меня, приятель Джек.
— Тыквоголовый, да ты просто трус! — презрительно фыркнул Конь.
— Будешь трусом, если знаешь, что в любой момент можешь испортиться или быть съеденным, — сердито огрызнулся Джек.
— Полно! — вмешался Страшила. — Не надо ссориться. У каждого из нас свои слабости, дорогие друзья, будем же друг к другу внимательнее. Бедный мальчик голоден, а есть ему всё равно нечего, так давайте хоть соблюдать тишину: кто спит, тот обедает.
— Вот спасибо! — благодарно воскликнул Тип. — Ваше Величество столь же добр, сколь и мудр, — этим всё сказано!
Он растянулся на траве и вскоре уже спал глубоко и крепко, положив голову на набитый соломой живот Страшилы, как на подушку.
Когда Тип проснулся на рассвете, Страшила уже поднялся. Своими мягкими неловкими пальцами он успел нарвать с растущих поблизости кустов две пригоршни сочных спелых ягод. Мальчик с аппетитом съел их и остался доволен завтраком. Вскоре маленькая экспедиция снова тронулась в путь.
Уже через час езды они достигли вершины горы, откуда открывался вид на город Мигунов: купола и башни императорского дворца возвышались над прочими, более скромными строениями. При виде их Страшила воспрял духом и громко воскликнул:
— Наконец-то я вновь увижу моего старого друга Железного Дровосека! Будем надеяться, что его правление оказалось счастливее, чем моё.
— Верно ли, что Железный Дровосек — император Мигунов? — полюбопытствовал Конь.
— Совершенно верно. Они пригласили его на эту должность после того, как освободились от Злой Волшебницы, — и император из Ника-Дровосека вышел на славу, можете не сомневаться, — ведь благороднее сердца не сыскать в целом мире!
— А я-то думал, что «император» — это правитель империи, — заметил Тип. — А у Мигунов, как я знаю, всего только королевство.
— Только не говори об этом Железному Дровосеку! — предостерёг его Страшила. — Ты можешь его страшно обидеть. Он в высшей степени достойный человек, а стало быть, достоин именоваться Императором, если ему это нравится.
— По мне, так разницы никакой, — пожал плечами мальчик.
Конь продолжал скакать так быстро, что наездникам стоило немалых трудов удержаться у него на спине и им было не до разговоров. Вскоре они уже подъезжали к ступеням дворца.
Пожилой Мигун в расшитой серебром ливрее помог им спешиться. Страшила, напустив на себя важный вид, сказал:
— Проводи нас немедленно к своему господину — Императору.
Служитель в явном замешательстве стоял, переводя взгляд с одного гостя на другого. Наконец он ответил:
— Боюсь, вам придётся немного подождать. Как раз сегодня утром Император не принимает.
— Почему же? — встревожился Страшила. — Надеюсь, он не болен?
— Он вполне здоров, — отвечал Мигун. — Просто время от времени Его Величество проводит сеанс полировки, и сейчас его августейшее тело всё от головы до пят покрыто полировочной мазью.
— Ну ясно! — воскликнул Страшила с облегчением. — Мой друг всегда был склонен к щегольству, а теперь, я полагаю, всерьёз занялся своей наружностью.
— Точно так, — подтвердил слуга и вежливо поклонился. — Совсем недавно наш могущественный Император повелел себя отникелировать.
— Боже милостивый! — завопил Страшила, услышав эту новость. — Представляю, как заиграли его мозги, если и они тоже подверглись полировке! Однако не заставляй нас ждать, я уверен, что Император примет нас запросто, пусть даже не в самом блестящем своём состоянии.
— Состояние Императора всегда одинаково блистательно, — возразил преданный слуга. — Пожалуй, я всё же рискну доложить ему о вашем прибытии, а там уж — как он распорядится.
Предводительствуемые Мигуном в ливрее, путешественники прошли в роскошную гостиную. Конь тяжело затопал следом: он ещё не знал, что лошадям положено дожидаться хозяев во дворе.
На всех, даже на Страшилу, внутреннее убранство дворца произвело огромное впечатление. Богатые шторы сверкали серебряным шитьём. На изящном столике посредине гостиной стояла большая серебряная маслёнка, на которой были весьма искусно выгравированы сцены из приключений Железного Дровосека, Дороти, Трусливого Льва и Страшилы. На стенах висело множество картин: среди них выделялся портрет Страшилы, выполненный с необыкновенным мастерством, а также огромное, не меньше чем на полстены, полотно, на котором был изображён Волшебник Изумрудного Города, вручающий Железному Дровосеку сердце.
Посетители глазели по сторонам в безмолвном восторге, но тут из соседней комнаты послышался радостный вопль:
— Не может быть! Вот так сюрприз!!!
В тот же миг двери распахнулись и в гостиную вбежал Ник-Дровосек. Первым делом он бросился к Страшиле и так крепко стиснул его в дружеских объятиях, что тот превратился в подобие гармошки — в сочетание складок, складочек и морщин.
— Мой добрый старый друг! Мой благородный товарищ! — ликовал Железный Дровосек. — Как я рад видеть тебя снова!
