— Вот это я называю блеск ума! — восхитился Страшила. — Удивляюсь, как это мои мозги не придумали чего-нибудь подобного! За работу, дорогой Ник!
Джеку идея не особенно понравилась, но он подчинился и безропотно дал отнять у себя левую ногу, которую Железный Дровосек тут же приладил Коню. Тот восторга тоже не выказал — напротив, ворчал, что его «осрамили» и что новая нога, которую ему навязали, для всякого порядочного коня была бы позорищем.
— Поосторожней в выражениях, — оскорбился Тыквоголовый. — Помни, пожалуйста, речь идёт о моей ноге!
— Я бы и рад забыть, да не могу, — парировал Конь. — Нога-то никудышная, под стать твоей персоне.
— Я никудышная персона?! — возмущённо вскричал Джек. — Да как ты смеешь?
— Никудышная, нелепая, нескладная и неладная! — продолжал выкрикивать Конь, сердито вращая глазами. — У тебя и голова-то не держится как надо: то ли вперёд смотришь, то ли назад — разберись попробуй.
— Друзья мои, умоляю, не ссорьтесь, — взывал к обоим Железный Дровосек. — Помните, что ни один из нас не совершенен, давайте же терпимо относиться друг к другу!
— Отличное предложение, — одобрительно сказал Жук-Кувыркун. — У Вас, я вижу, превосходное сердце, мой металлический друг.
— О да, — согласился Ник, донельзя довольный. — Моё сердце — моя гордость. Но не пора ли нам в путь?
Они водрузили одноногого Тыквоголового верхом на Коня, покрепче привязав его к седлу верёвками. И маленький отряд под предводительством Страшилы вновь двинулся в направлении Изумрудного Города.
Скоро выяснилось, что Конь прихрамывает: новая нога оказалась ему длинновата. Пришлось сделать привал и ждать, пока Железный Дровосек укоротит её своим топором, после чего деревянный скакун зашагал уже куда более резво. Он, однако, был по-прежнему недоволен.
— И как это я не объехал нору?! Беда, вот беда! — бурчал он себе под нос.
— Ну какая же это беда? — рассеянно заметил Кувыркун, семенивший рядом. — По-моему, это большая удача, что ты её не объехал. От необъезженной лошади в хозяйстве мало проку.
— Прошу прощения, — довольно сердито сказал Тип, который близко к сердцу принимал всё, что касалось Коня и Джека, — но шутка не очень-то смешна и к тому же в ней нет никакого смысла.
— Шутка есть шутка, — самоуверенно заявил Кувыркун. — Всем известно, что игра слов происходит из игры ума.
— Как ты сказал? — растерялся Тыквоголовый.
— Я сказал, дорогой мой друг, — объяснил ему Жук-Кувыркун, — что в нашем языке есть множество слов, имеющих не одно, а два и даже больше значений. Шутить, играя разными значениями одного и того же слова, — а это называется каламбур — способна лишь личность высококультурная, утончённая и в совершенстве владеющая речью.
— Здесь я с тобой не согласен, — упрямо сказал Тип, — каламбур может придумать кто угодно.
— Отнюдь, — высокомерно возразил Жук-Кувыркун. — Это требует высочайшего уровня образованности. Ты-то, мой друг, образован ли?
— Не особенно, — честно признался Тип.
— Тогда ты не можешь судить о предмете. Лично я, как вам уже известно, Высокообразован и могу вас заверить: склонность к каламбурам — верный признак гениальности. Скажу кстати, что наш Конь — ходячая нелепость. Имея в виду его происхождение из козел, ему больше пристало бы блеять и бодаться.
При этих словах Страшила чуть не задохнулся, Железный Дровосек встал как вкопанный и укоризненно взглянул на Жука. Конь возмущённо зафыркал, и даже Тыквоголовый закрыл рот рукой, чтобы спрятать улыбку, — ведь изменить выражение лица он не мог.
Сам же Жук-Кувыркун шёл себе как ни в чём не бывало и, кажется, ничего не замечал. Поэтому Страшила счёл необходимым сказать ему следующее:
— Я слышал, любезный друг, что образование не всем идёт на пользу. Мозги — замечательная штука, но они должны ещё иметь верное направление, а твои, сдаётся мне, слегка запутались. Поэтому, если хочешь путешествовать вместе с нами, держи-ка лучше свою учёность при себе.
— Мы народ простой, — добавил Железный Дровосек, — и очень сердечный. Но если ты своей учёностью снова кого-нибудь… — он не закончил фразу и покрутил в воздухе своим блестящим топором, да так красноречиво, что Жук-Кувыркун в испуге отскочил от него на почтительное расстояние.
Довольно долго шли молча. Наконец Жук-Кувыркун тряхнул головой и сказал виновато:
— Я постараюсь исправиться.
— Вот и хорошо, — кивнул Страшила, и в маленьком отряде восстановилось согласие.
Когда они снова остановились, чтобы дать Типу передохнуть — мальчик был единственным среди них, кому требовался отдых, — Железный Дровосек обратил внимание на то, что поросший густой травой луг испещрён множеством круглых норок.
— Похоже, здесь живут полевые мыши, — сказал он Страшиле. — Быть может, и наша старая приятельница Королева Мышей поблизости.
— А ведь она могла бы оказать нам важную услугу, — заметил Страшила, которого вдруг осенила блестящая мысль. — Как бы нам её позвать, дружище Ник?
