— Разве может быть на свете красота, достойная сравнения с вашей, о госпожа? У нашей благородной повелительницы столь тонкая и нежная кожа, что когда она изволит пить из драгоценной чаши, то видно, как водяные капли одна за другою стекают в царственное горло, а кожа на прелестной шейке то голубеет, то сияет изумрудным блеском. При каждом глотке трепещет чуть заметный бархатный пушок на соблазнительном затылке, и дивный лик царевны то слегка темнеет, то вспыхивает ласковым румянцем. Ручаюсь вам, любезная моя повелительница, когда б спросили у самого царевича, то он ответил бы так же. Если не верите мне, тогда уж завтра, как только Эйндакоумма прибудет в наш Рубиновый дворец, попробуйте-ка сами узнать у него об этом!
— Да полно тебе, няня! — проговорила тут царевна Велумьясва. — И кто это вам сказал, что тот царевич из Яммании явится именно завтра?
— Вот только что, пока мы все, ваши верные слуги, были внизу, невесть откуда раздался нежный голосок, точно дуновение легкого ветра: «Завтра... изволит он... прибыть... на Гору Ароматов... Царевич сам меня послал... уведомить заранее...» То был голос небесной феи Гамоуттаги; не видя ее, мы с наслаждением внимали чарующему пению с небес, ведь речи небожителей столь сладкозвучны...
И тут царевну охватил нежданный трепет — в путанице мыслей закружились дурные предчувствия и опасения.
«Он так могуществен, что все вокруг ему подвластно. Даже небесные наты у него на посылках. И небожители, и люди исполняют волю всесильного владыки. Не ведая ни жалости, ни страха, он беспощаден и упрям. И вот теперь замыслил, повинуясь лишь желанию, явиться в заповедный Рубиновый дворец. Он жаждет удовольствий, а мне уж не до шуток — где ты, прежняя моя веселость? Сколь ужасно прикосновение жестоких пальцев, как будто они уже сжимают горло, цепко и неумолимо: вздохнуть нет сил, тень смерти настигает...»
Ужасные видения царевны прервала няня Юпатара:
— Позвольте нам, госпожа, когда прибудет славный царевич Эйндакоумма, быть где-нибудь неподалеку! Коли вы не против, мы не покинем вас и после, как царевич станет говорить вам любовные слова или делать страстные признания. Мешать влюбленным мы не будем, своим займемся делом, внимания на нас не обращайте. Однако в нужный миг окажемся, как должно, подле нашей госпожи!
Услышав это, царевна Велумьясва воскликнула:
— Пусть будет так! Если, по словам небесной феи, приход царевича назначен на завтра и завтра он появится в Рубиновом дворце, то обещай мне, няня Юпатара, быть возле неотлучно, никуда ни для чего ни на мгновение не удаляться, блюдя свой долг без колебаний. Ты знаешь, няня, если он начнет меня расспрашивать, прельщать или затеет любовную беседу, станет признаваться, обещать, сулить иль клясться, то я ведь не смогу ему ответить, не посмею и рта раскрыть, не то что ловко спорить или парировать лукавыми словами. Тогда уж, милая моя нянюшка, придите мне на помощь и за меня как должно отвечайте на все его расспросы. Только на вас надеясь, смогу я быть спокойна!
— Не страшитесь и не бойтесь ничего, моя любезная госпожа! — принялась уговаривать царевну няня Юпатара. — Когда явится царевич, вкруг вас сомкнётся пятисотенная свита, я уж позабочусь об этом! Как начнет Эйндакоумма свои речи, заведет любовную беседу, тут станем мы следить, чтобы не заходил он слишком далеко. Взирая непрестанно на ваш царственный лик, будем ловить всякий знак госпожи, всякий намек, а сами, даром времени не теряя, станем плести хитроумные речи в ответ, так чтобы выигрыш достался нашей благородной владычице. Острым словом, удачным намеком, забавною шуткой к случаю метко ответим!
Словам Юпатары вторили и прочие подданные царевны Велумьясвы. Не падая духом, они ободряли печальную властительницу Рубинового дворца, обещая ей удачу в любовном поединке со славным Эйндакоуммой.
За разговорами, шутками, смехом время прошло незаметно. А Падуматейнги и Ятимоутта, сильнее всех других жаждавшие счастливой встречи царевича с царевной и благополучной развязки, лишь с облегчением вздыхали, уж не имея сил ни петь, ни танцевать, ни веселиться; как воины, выигравшие битву на поле брани, они радовались молча, в душе переживая триумф победы...
