В мгновение ока достигнув царевниной опочивальни, проворный Вейззамаятейнги благодаря своей премудрости узнал от Забуганды то, чего бы никому из людей и даже натов выведать не удалось. Без утайки обо всем переговорив с подругой на птичьем языке и насладившись любовною игрою, посланец Пинняхаты незамеченный покинул опочивальню и впорхнул в огромный зал, где расположились свита и воины царевича. Тут уж Пинняхата велел усердному Вейззамаятейнги запомнить все, что тот узнал в опочивальне, и, когда царевич пожелает спросить, без промедления обо всем поведать. Лишь только отзвучало повеление Пинняхаты, как верный Пиннятейкха вновь водворил пернатого гонца в уютную шкатулку...
Построившись попарно в две цепочки, придворные девушки-феи с фонарями в обеих руках, плавно двигаясь и мягко ступая, шествовали следом за почтенною няней Махаталой и указывали путь благородному отпрыску Тиджамина. Так прошли они под высокой аркою через главные двери Лабиринта, миновали просторные покои под узорною крышей с пятью пьятта, сиявшими хрустальной отделкой, и, проследовав по длинным переходам и уютным гротам Лабиринта, подступили наконец к заветным внутренним покоям Рубинового дворца. Тут Нандамайя, главный страж, начальник караула, отпер и распахнул стеклянные створки широких ворот, которые раскрылись медленно, со скрипом, напоминавшим курлыканье журавля, после чего вся процессия столь же торжественно двинулась дальше, продолжая намеченный путь...
Тем временем ближние прислужницы из опочивальни царевны кликнули двух девушек-кейннар и попросили их поиграть на лютне и на флейте, да негромко спеть для услаждения слуха благородной госпожи.
И вот недремлющий привратник Тейнгадвара, заглядевшись на причудливых кейннар, заслушавшись небесной музыкой, не внял настойчивому зову и не открыл дверей в опочивальню царевны. Эйндакоумме вместе с многочисленною свитой пришлось ждать у запертых дверей. А в это время всеведущая птичка Забуганда прощебетала на ухо Велумьясве:
— Прибыл, прибыл!
Прелестная дева вздрогнула от неожиданности, испуга и стыда, проворно соскочила с кораллового ложа и опрометью кинулась в дальние Янтарные покои. Почтенная няня Юпатара едва поспевала за царевною, стараясь поддержать ее на бегу, а позади них следовала свита из подруг — небесных фей. Издалека приметив двух необычных птиц из золота, искусно вырезанных по обеим сторонам стеклянных дверей, среди прочих драгоценных украшений, возбужденная царевна стремительно влетела в Янтарные покои. Подруги царевны, придворные кормилицы, служанки — все обитательницы Рубинового дворца лишь только увидали это, как решили, что случилось неладное: размахивая руками, все столпились и шумели — кто сидя, а кто стоя, в тревоге ожидали, что будет дальше...
Тут-то привратник Тейнгадвара и услыхал снаружи крики и призывы. Подойдя к дверям, он стал прислушиваться.
— Отопри скорее двери! — кричала Ятимоутта.
— Зачем? Кому и для кого? — забеспокоился привратник. — Верно, закон не писан ни для Ятимоутты, ни для Падуматейнги? Теперь не время. Ведь даже сумерки прошли и вечер минул, на дворе глухая ночь. Вы, видно, позабыли о часах. Как говорится, все смешалось, точно попугаи в листьях пау! Нет уж, любезные мои феи, дело опасное, двери отпереть в такое время не посмею!
— Ах, милый Тейнгадвара, — сказала Ятимоутта. — Здесь у дверей дожидаются и няня Махатала, и няня Ганатири, и многие почтенные особы из свиты нашей госпожи... Да и что за преступление отодвинуть засов для верных государевых слуг? Не бойся ничего и не страшись наказания! К тому же скоро рассветет: вот-вот уж закричит петух! Живее открывай!
Семикратно прозвенел засов, и стеклянные двери распахнулись. Процессия придворных дев Велумьясвы, а с нею и царевич Эйндакоумма проследовали внутрь и вскоре оказались в опочивальне владелицы Рубиновых чертогов. В просторном и сверкающем зале со стеклянными стенами, причудливо украшенными райскими цветами и фантастическими гирляндами, в которых искусно сочетались все девять видов драгоценных камней, так что алмаз сменялся изумрудом, а рядом искрились рубины и кораллы, жемчуга, топазы и прочие камни, на самой середине зала, под пышным балдахином из бархата и в ореоле лотосовых опахал гордо возвышалось коралловое ложе в виде небесной птицы Гаруды с царственно изогнутой шеей. На эту роскошную постель придворные Велумьясвы и уложили славного потомка Тиджамина, а сами кормилицы, няни, феи-подруги и служанки — все вместе уселись поодаль вокруг царевича с должным смирением и в почтительных позах. Тут же благородная фея Тинкхакальяни, дочь государя натов Вейззадо, расстелила у основания драгоценного кораллового ложа, на котором теперь изволил возлежать царевич Эйндакоумма, дорогой ковер с отделкой по краям из алмазов и гранатов...
