А тем временем прочие кормилицы царевны и подруги-феи с десятитысячной свитой прислужниц окружили свою сиятельную владычицу, укрывшуюся в отдаленных Янтарных покоях дворца.
— О любезная моя госпожа, — заговорила наконец няня Юпатара. — Хозяин Дворца Слоновой Кости, счастливый обладатель небесного оружия Тиджамина, царевич Эйндакоумма, сейчас изволит отдыхать на покойном ложе в Рубиновой опочивальне. Пусть же теперь наша повелительница отринет напрасный страх и вновь обретет душевное спокойствие. Ваши верные рабыни все устроили и предусмотрели... Благородный наш гость столь славен и могуществен, как только может быть единокровный отпрыск Тиджамина: в его власти весь остров Забу, а правители стран нагов и галоунов у него под рукою, точно преданные слуги. Да и то сказать, разве кто-нибудь другой достоин нашей божественной госпожи, Рубиновый дворец которой возвышается среди великих гор в ореоле славы и богатства? Однако суть не только в том, что ныне госпожа и государь как будто друг для друга созданы. Причина есть еще иная: встретились две каммы прежних жизней, ваши судьбы связаны издревле и навечно! Вот почему юный властитель Забу, не ведая усталости, не зная страха и сомнения, влекомый лишь победной силой чувства, стремится к вам, в далекий Рубиновый дворец. Без сожаления покинул он свой лучезарный пятистенный град и, преодолев несчетные преграды, достиг тех заповедных мест, в которые простому смертному пути заказаны. Послушайтесь совета вашей преданной служанки, о любезная моя повелительница, — негоже встречать такого гостя враждебной гордостью и царственным высокомерием!
Когда б его расположение сменилось вдруг обидой, а страстная любовь внезапно обернулась монаршьим гневом и благородной ненавистью, то неминуемо стали бы грозить несчастья, губительные беды, ужасные невзгоды всем странам и народам на острове Забу и даже выше. Как тут не подумать о лихой поре пагубного зноя и засухи, когда на небосводе встанут сразу семь нещадных солнц, несущих всему живому гибель, и мировой пожар начнется во вселенной![92] Спасения тогда не будет нигде и никому! Ах, госпожа моя, неужто вам хотелось бы узреть воочию такие беды? Не лучше ли ответить милостью на искренние чувства Эйндакоуммы и благосклонно согласиться посетить Рубиновую опочивальню, дабы узнать достоинства посланца Тиджамина.
— Ох, милая моя няня Юпатара, — вскричала тут юная царевна Велумьясва, — ведь все мужчины, как говорят, смелы в речах, за красным словом или хитроумной шуткой им охотиться не надо. Мне же, сколь ни ищи, не отыскать удачного ответа. Где уж тягаться с ним в умении вести беседу? Что ни вопрос — все окажусь в ловушке, ему удача — мне позор! От страха и смущения уж и теперь не знаю, куда деваться. В присутствии царевича вконец смешаюсь, а он сочтет меня неблагородной. Вот потому я и противлюсь свиданию с ним! Не ведаю, что было в прежней жизни и как случилось, что судьбою мы связаны навеки! Теперь же я вся дрожу от ужаса... Однако же и впрямь пора... Ах, няня, только все вы уж меня не оставляйте! Если же царевич скажет или спросит что-нибудь, вы отвечайте за меня!
Тут возбужденный лепет царевны Велумьясвы прервался, а няня Юпатара и все другие уже знали, что надо делать...
В Рубиновых покоях заповедного дворца внезапно загорелось больше сотни причудливых светильников из редкого стекла — прозрачного и тонкого, матово-лунного и плотного, разных цветов и оттенков: синего, желтого, зеленого, красного и множества других. На царственное ложе постелили мягкий белоснежный бархат во много слоев. Вмиг все было готово к приему благородной госпожи. И вот уже сама царевна Велумьясва, придерживая левою рукою широкий шарф из легкого прозрачного шелка с драгоценной бахромою, в которой искусно сочетались сверкающие рубины, изумруды, жемчуга и бриллианты, а правою рукою опираясь на плечо почтенной кормилицы и няни Юпатары, поддерживаемая под руки прелестными услужливыми феями числом до десяти тысяч, прошествовала в окружении блестящей свиты в сияющий огнями главный зал.
Царевичу, который с восхищением следил за этим пышным и великолепным шествием, казалось, будто незаметно подкрался веселый праздник полнолуния в ясный и прохладный месяц тазаунмоун, когда на небосвод, чуть подернутый прозрачной дымкой облаков, выплывает из-за острова Пьоуббавидеха среди мерцающих созвездий лучезарный диск луны, своим волшебным светом лаская все миры.
Почтительно склонившись, преданные феи ввели царевну на пушистый ковер из белого бархата, при этом нежные ступни слегка касались лишь кончиков серебристого ворса.
