— Ах, милая моя сестрица, — заговорил царевич Эйндакоумма, обращаясь снова к одной лишь царевне Велумьясве, хотя он со вниманием прослушал долгую тираду няни Махаталы, — твоя небесная краса как чудо из чудес, она под стать невиданному граду о пяти стенах, выстроенному для нас самою Тураттати. Вспомни, ведь твой братец отверг всех самых высокородных и прелестных царских дочерей, которых можно встретить на четырех великих островах, окружающих гору Меру. А стоило мне только услыхать про юную и царственную деву из Рубинового дворца, как уже все во мне смешалось — к тебе одной лишь звало сердце, от жаркого огня в груди не знал спасения. Как только прибыл на берег Навада, страсть запылала с новой силой. И вот я уже здесь, в Рубиновых покоях твоего дворца, в печали и надежде долго странствовал по Лабиринту... Ах, милая сестрица, сколь тяжек мой недуг! Но если сжалишься над старшим братцем, бросишь благосклонный взгляд и не отринешь царственною ручкой мои надежды, а милостиво примешь мою мольбу, то под роскошным балдахином в золотом дворце моем, в пятистенном граде, возблагодарю тебя как самого дивного в мире исцелителя... Так будь же снисходительна, любимая сестрица!
Так говорил царевич Эйндакоумма, и, вняв его словам, юная царевна Велумьясва вдруг нарушила свое молчание:
— О любезный царевич, никогда не осмелюсь возразить высоким речам, что изволил произнести славнейший из людей, благороднейший из государей! Но при всем при этом как не вспомнить, что небесная орхидея не расцветает на земле, что лотос не растет по склонам гор или в лесной глуши, тем паче в засушливой пустыне... Град Ароматов, мирный и прохладный, нельзя сменить на шумное творение Тураттати, как невозможно накрепко спаять друг с другом золото и серебро! Увы, к стране людей мне не привыкнуть, а во дворце земного государя не выжить! К тому же, если бы, поддавшись зову сердца, с мыслью о прежней близости и дружбе я, не услышав царственных наставлений славных властителей золотой горы Тудаттана, благословенной и прекраснейшей из гор, не смеющей соперничать лишь с горою Меру, без колебаний отдала бы свою судьбу в царственные руки государя, то уж не миновать мне осуждения родных и близких, деда и отца, моих подруг и свиты, всех государей и жителей великих гор. Сколь тягостно такое порицание! К тому же, если бы государь задумал соединиться узами любви и счастья с одной из благородных царевен на острове Забу и стал бы выбирать, с которой быстрее возможно прийти на пир супружества, то нет сомнения, что жительница тихого Рубинового дворца была бы тут последней! Вряд ли я когда-нибудь постигну придворные обычаи страны людей. Теперь же, если государь решится терпеливо ждать, смирив желания и успокоив чувства, то пусть в свой срок испросит милостивого разрешения у моего отца, славного властителя великой горы Тудаттана!
— Ах, милая сестрица, — воскликнул тут царевич Эйндакоумма, — мы с детства постепенно познаем дела людские, стремимся к знанию, становимся мудрее и могущественнее. Опыт и умение приходят к нам с годами. В юные лета батюшка с матушкою руководят нами, а как достигнем зрелости, то поступаем по собственному разумению. В жизни, как и в природе, все подвластно высшему закону. Вспомни, о сестрица, как сказано:
Всему, стало быть, свое время! Дождалась своего срока и моя матушка. Да только пожелала сохранить девическую чистоту, избегнув близости с мужчиной. Вот тогда и прибыл к ней пресветлый и могущественный владыка небес Тиджамин, чтобы пожаловать за благолепие драгоценную награду — желанного наследника престола. А после на земле, среди людей, родился потомок Тиджамина. Выходит, что мой прославленный отец и мудрая сестрица Тураттати спаяли воедино золото и серебро — так был получен чудесный сплав! А впрочем, женщины куда как скоры и искусны на выдумки. Сестрица, верно, помнит историю о том, как царь Баянати повстречался с обманутым супругом, прятавшим красавицу жену в шкатулке?[95] Где уж нам женский род перехитрить? Нет ли тайной мысли и у моей любезной царевны? Ведь, может быть, весть о моем прибытии сюда проникла уже давно, вот потому сестрице и любопытно узнать побольше о людских делах, не так ли?
Что до меня, то после неудавшихся смотрин, когда ни одна из высокородных дев, собравшихся со всего острова Забу, не приглянулась мне и не вошла хозяйкой в Золотой дворец пятистенного града, я вдруг услышал благую весть от государя нагов и мгновенно понял, что это и есть желанная награда, о которой молю теперь и посылал моления прежде — на протяжении всех прошлых жизней. Движимый великою любовью, испепеляющею страстью, преодолел я все преграды и, вконец обессиленный, явился в царские чертоги на Горе Ароматов под облаками — выше обиталища царя галоунов Хурамабалы.
