– Ты кто? – спросила она так, словно обращалась к древесному жучку.
– Джонсон Уэйд, – сказал он. – Я начальник страховой компании «Джонсон Уэйд». Что значит, кто я? Я большая шишка. У меня 100 000 в чемодане и две бутылки «Джима Бима» в пакете, еще сыр и гранат.
– Это Рой Эрл, – сказал Ли Меллон, представляя незнакомца Элизабет. Он псих и в бегах.
– Вы не верите, что у меня 100 000? – воскликнул Рой Эрл, вытаскивая из портфеля 100 000 аккуратными пачками 100-долларовых банкнот.
Затем он упал перед Элизабет на колени. Он заглянул в самую глубину ее глаз и проговорил:
– Ты мне подходишь. Дам $3500, если будешь со мной спать. Деньги на дне бутылки.
Элизабет лишь плотнее обернула вокруг плеч серый мундир. Она отвернулась и стала снова смотреть в огонь. Там догорало полено, но не было жучков, которые смотрели бы на нее сквозь огонь, никаких bon voyage, никакого счастливого пути.
– Я не желаю больше слушать ничего подобного, – сказал Ли Меллон, галантный генерал Конфедерации.
Рой Эрл посмотрел на Элайн. Безумие пузырилось в нем так, словно мыльная вода затопила Карлсбадские пещеры и теперь с ревом вырывалась наружу.
– Тебе $2000, – сказал он.
– Давай уберем его отсюда, – сказал я.
– Я с ним разберусь, Джесси. Эта птичка мне знакома. – Ли Меллон обернулся и очень внимательно посмотрел на Роя Эрла. – Заткнись, приятель, – сказал он. – Сядь и сделай так, чтобы твой рот больше не открывался.
Рой Эрл огляделся и сел к деревянной стене. $100 000 он сунул обратно в портфель. Портфель положил на пол, а сверху поставил ноги. Так он и сидел с ногами на портфеле – потом достал из бумажного пакета бутылку «Джима Бима».
Он сорвал печать, вытащил пробку и вылил солидную порцию виски себе в рот. Проглотил, дернув уродливым мохнатым горлом. Странно, потому что, как я уже говорил раньше, он был лысый.
Он пробурчал «ГМММ-хорошо», почмокал и принялся вращать глазами, словно осьминог-наездник на дешевом карнавале. Он сунул бутылку обратно в пакет и принял невинный, как у новорожденного младенца, вид.
Ли Меллона это вывело из себя.
– Притормози, приятель.
– В чем дело, Амиго Меллон?
– Ты перебираешь, приятель.
– Перебираю?
– Ага. У тебя в мешке Библия короля Иакова, приятель.
– А, ты хочешь выпить?
– Нет, я хочу спасательный жилет.
– Ужасно смешно. – Рой Эрл захохотал, как ненормальный, снял ноги с денег, перекатился по полу и принялся месить ими воздух, словно картофельное пюре. Затем опять сел и поставил ноги на деньги.
Он уставился на нас так, что неожиданно показалось, будто он вообще не здесь. Просто сидел и улыбался, и это было ужасно. Свет качался на его фальшивых зубах, словно это были не зубы, а их освещенные могилы. Он был явно не в себе и почти не человек.
Ли Меллон посмотрел на него, медленно покачал головой, подошел, взял из его рук пакет, достал оттуда бутылку «Джима Бима», вылил себе в рот большой глоток и протянул бутылку Элизабет, которая, кутаясь в мундир Конфедерации, сделала то же самое.
Элизабет протянула бутылку мне. Я протянул Элайн. Она отпила немного и протянула мне обратно.
БУМ! я стукнулся своей проклятой головой о потолок и тут же заглотил побольше виски, надеясь заглушить боль. Получилось. Рой Эрл, улыбаясь, смотрел на меня.
– Давай поговорим, Рой, – сказал Ли Меллон.
– Меня зовут Джонсон Уэйд. У меня в Сан-Хосе страховая компания «Джонсон Уэйд». Жена решила засадить меня в сумасшедший дом за то, что я купил себе новую машину – мою «Бентли-бомбу». Ей нужны все мои деньги, то же самое – сыну, он сейчас в Стэнфорде, и дочери, она ходит в Миллс-колледж.
– Они хотят запереть папочку в психушке, упрятать в дурку. Хорошо, у меня для них есть сюрприз. Я только что заплатил $200 штрафа за скорость, и пошли они все к черту.
– Что ты на это скажешь, а? Папочка умный. Я пошел в банк, забрал все деньги, акции, фонды, бумаги и драгоценности и еще гранат.
Он дотянулся до пакета и вытащил оттуда гранат. Он держал его, словно фокусник, демонстрирующий результат сложного трюка.
– Я его купил в Уотсонвилле, – сказал он. – За гривенник. Лучший гривенник, который я потратил в жизни. Эта пизда зубрит в Миллс-колледже арифметику, танцы и как выцарапать у бедного старого папаши то, что он заработал за всю свою жизнь, – она никогда не получит этот гривенник.
– И этот мудак, мой сынок в Стэнфорде, пусть себе учится на доктора, он никогда не вытащит этот гривенник из глотки у бедного старого папаши. Ха-ха.
– И психопатка жена, которая свихнулась на бридже, она хочет упереть меня в дурдом, потому что я хочу ездить на «Бентли-бомбе». Нету больше гранатного гривенника. Она никогда не потратит его на любовника из Морган-Хилл.
– У меня в Сан-Хосе страховая компания «Джонсон Уэйд». Я Джонсон Уэйд. И они думают, что меня можно упереть в дурку только потому, что мне пятьдесят три года и я хочу ездить на спортивной машине. Пусть подумают про что-нибудь другое. Ебать их всех.
– Мой адвокат сказал, чтобы я забрал все до цента и залез в угол, ушел в бега. Здесь они меня не найдут. Правда, Амиго Меллон?