– Рой выложил две тысячи на разные модные палаточные штучки, вино, консервированных раков, прочее говно и свалил это все в грузовик. Я получил все, кроме ебаных ключей от машины.
– Я ходил в гараж и разглядывал грузовик. Смотрелся он клево. Парень был совсем не в себе. Натуральный псих. Почти такой же, как сейчас. Обращаться с ним можно было только как с психом: заткнись, сядь, иди поссы, и так далее.
– Дочка бесилась, когда я кричал ее отцу: «ЗАТКНИСЬ, ПСИХ!» Однажды утром я отсыпался после вина, когда меня вдруг разбудила его жена. Она сказала: «Пора уходить. Я только что позвонила в полицию. У тебя есть ровно одна минута, забулдыга».
– Я стал искать Роя. Естественно, его не было. Наверное, за ним кто-то присматривал, так что я остался на бобах: ни грузовика, ничего.
– Я был так пьян, что забыл штиблеты. Пёрся обратно босиком. Еле поймал машину. В конце концов, ехал в кузове на навозе, весь в дерьме.
– С тех пор я ничего о нем не слышал. Думал, они заперли его в дурдоме. Там ему и место, но он действительно большая шишка. И неплохо соображает.
– Пока я сейчас разбирался в будке, он успел сбежать и зарыть где-то свой чемодан с деньгами. Явился весь в грязи, будто его изнасиловал могильщик.
Я вижу перед собою походный привал армии,
Цветущая долина внизу, с фермами, зелеными садами,
Позади – террасы горных склонов, обрывы, скалы взмывают ввысь,
Изломанные, крутые, облепленые кедрами, смутные очертанья гребней,
Не счесть бивачных костров, рассыпаных рядом и вдалеке, и там, на самой вершине,
Призрачные силуэты солдат и коней маячат, растут, колеблются,
И во все небо – небо! далеко, недосягаемо далеко, вспыхнув, восходят бессмертные звезды.
–
Мы приговорили виски за час до рассвета. Пустые бутылки лежали у наших ног, как предсказание войны. Звезды завершали в небе свои дела, красная нить связывала их с нашим будущим. И в этот момент у самого берега в трех или четырех сотнях ярдов от будки мы заметили огонь. Пожар разгорался, набирая скорость, инерцию и неотвратимость.
Ли Меллон сорвался с места, я, спотыкаясь, побежал за ним. Мы примчались вовремя – еще секунда, и пожар стал бы неуправляемым.
Пока мы растаскивали огонь, лупили и топтали его, скребли песком и ветками, вышибали огонь огнем, гасили огонь, Рой Эрл стоял рядом и говорил:
– Ха-ха, огонь.
Я думал, Ли Меллон разобьет ему физиономию, но он только усадил Роя Эрла на землю и приказал закрыть глаза руками, что тот и сделал, продолжая повторять:
– Ха-ха, огонь. – Потом огня не стало.
– Надеюсь, на маяке не заметили, – сказал Ли Меллон. – Это двадцать пять миль отсюда, но там хороший обзор, и я бы не хотел, чтобы они приехали разбираться. Ни к чему.
Мы были покрыты копотью, потны, черны и едва сами не начали тлеть от усталости. Вид у нас был неважный – как у Дымчатых Медвежат [45] с лейкемией в последней стадии.
Рой Эрл сидел свежий, как огурец, и закрывал руками глаза: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу, кроме «ха-ха, огонь»; а над всем этим – внезапно – величайший трансцендентальный пожарник в американской истории – главнокомандующий огня Уолт Уитмен – и звезды, подобные подвешенным в воздухе пожарным насосам, и струи света, льющиеся из их шлангов.
Все пошли спать. Мы с Элайн – в стеклянный домик. В углу огорода сидело несколько куропаток, потом они улетели наверх в горы.
Ли Меллон что-то сделал с Роем Эрлом. Не знаю что, но он сказал, что Рой Эрл не будет устраивать пожаров, пока они спят: генерал Конфедерации и его леди.