Чудище Хоклайнов полностью

– Нет, – сказал он. – Не нужно. Правда, мне так даже нравится. Напоминает мою жену. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – сказал я. Я вернулся и освободил Элайн от огня. Это может показаться странным, но я чувствовал себя псом-сенбернаром, спасающим заблудившегося в огне лыжника.

– Он в самом деле красивый, – сказала она. – Понимаешь, мы все там.

– Ага, – сказал я, – Пошли спать.

Мы с легкостью пролезли сквозь дыру в кухонной стене.

– А где Ли и Элизабет? – спросила она.

– Уехали куда-то на машине. И забрали с собой аллигаторов. Я не знаю, куда.

– Я видела их в огне, – сказала она.

Рядовой Августас Меллон встал и пошел. Все, что происходило вокруг, становилось звуками войны, словно бы помещенными под увеличительное стекло. В самом центре ружейной канонады он слышал грохот артиллерийской подготовки – Уилдернесс напрягала новые мускулы.

Не знаю, сколько мы проспали – мне снился Альфред Хичкок [50]; он говорил, что Гражданская война была славным временем – пока Элайн вновь не принялась меня трясти: О, нет.

На этот раз я не возражал. Сопротивление не имело смысла. Я открыл глаза. Стояло раннее утро, и оно показалось мне таким же нелепым, как и все предыдущие события. Было холодно и пасмурно, а воздух сквозь стекло казался мертвым.

– Что такое? – спросил я.

– Барабаны, – сказала она. У нее был усталый голос. – Слышишь?

Да, я их слышал. Барабаны. Вполне нормальные барабаны – не столь неистовые, как барабаны Уолта Уитмена, но это были несомненно они.

Возможно, армия Конфедерации готовилась к новому походу на Север. Кто знает? Я не знаю. Барабаны.

– Сиди тут.

Я оделся и пошел смотреть, в чем дело. Я думал, что увижу на трассе № 1 пропыленное многотысячное войско Конфедерации: ряды бьющей копытами кавалерии, сотни повозок с амуницией и боеприпасами, артиллерию, гордую поступь лошадей.

Я думал, что увижу вторжение Конфедерации в Монтерей, Калифорния, знамена и барабаны на трассе № 1, но увидел лишь Роя Эрла – свободного от жены, сидящего у дыры в кухонной стене и бьющего в перевернутое корыто.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего. Я просто хотел кого-нибудь разбудить, – вполне резонно сказал он. – Я не понял, куда все подевались.

– Уже разбудил, – сказал я.

Августас Меллон вышел к полю, на краю которого стояли роскошные мощные артиллерийские орудия – потом была дерзкая атака техасского войска, храбрых парней Худа; рвался в бой генерал Роберт Э. Ли, но техассцы не позволили; потом появилось Восьмое Добровольческое Подразделение Тяжелых Корнеедов Биг-Сура, солдат стал кормить Странника пиявкой, а у рядового Августаса Меллона была теперь новая пара башмаков; потом Восьмое Добровольческое Подразделение Тяжелых Корнеедов Биг-Сура, взявшись за руки, танцевало вокруг генерала и его лошади, и над всем этим громыхала американская Гражданская война – последнее славное время в истории этой страны.

Когда приехали Ли Меллон с Элизабет, Рой Эрл пребывал во вполне приличной форме.

– Это Ли Меллон, – сказал Рой Эрл. – Это мой амиго, Амиго Меллон.

– Ага, – сказал я. – Амиго Меллон.

– Как он выбрался? – спросил Ли Меллон; слова летали у его рта, как птицы в небе.

– Не знаю, – сказал я. – Зачем ты привязал его к бревну? У вас случайно нет других методов, доктор Юнг?

– Я знаю, как с ним обращаться, – сказал Ли Меллон.

– Ага, – сказал я. – То-то он всю ночь бегал с бревном по округе. Когда ты изображал тут Гамлета, ты его случайно не заметил?

– Не волнуйся, – сказал Ли Меллон, – все под контролем.

– Ладно, – сказал я, чувствуя, как по всему моему телу расходится волна освобождения, словно в отеле, из которого по вполне нормальным причинам уезжают постояльцы.

Пока мы завтракали, Рой Эрл сидел непривычно тихо, черты его лица точно пересчитывали сами себя, и к концу завтрака он стал таким, каким был ночью, когда я нашел его с бревном в обнимку в зеленом спальном мешке – он тогда походил на человека, которого привязали на лугу к колышку.

Покончив с завтраком, он сказал:

– Мне пора уезжать. Сегодня среда, верно?

– Верно, – сказала Элизабет.