– Разыграем все так, будто идем в ледовые пещеры разносить все, что там есть, но когда спустимся в подвал, выдумаем предлог задержаться и если наткнемся на что-нибудь интересное, может, какие-нибудь Химикалии, – пристрелим, – сказал Кэмерон. – Но сперва хорошенько поужинаем и не выдадим то, что знаем про этот свет и его теневого пособника.
– Ладно, – согласился Грир. – Ты все разложил по полочкам.
Тут в комнату вошли сестры Хоклайн. Они переоделись. Теперь на них были платья с очень низкими вырезами, которые подчеркивали прекрасные юные груди. У обеих женщин были тоненькие талии, и платья демонстрировали их к вящей выгоде.
– Ужин готов, голодные убийцы чудищ! – Женщины Хоклайн улыбнулись Гриру с Кэмероном. – Вам нужно побольше энергии, если вы собираетесь убивать чудище.
Грир с Кэмероном улыбнулись в ответ.
На шеях сестер Хоклайн были все те же ожерелья, и свет с тенью по-прежнему сидели на них. Свету, судя по виду, в ожерельях было удобно, а тенистый темный цвет, который умел двигаться, уютно расположился в длинных ниспадающих волосах.
За ужином Грир с Кэмероном вразвальцу наблюдали за чудищем Хоклайнов у горл и в волосах сестер Хоклайн.
Чудище за едой вело себя весьма непринужденно. В ожерельях свет его пригас, а тенистый подвижный цвет у сестер в волосах замер, почти сливаясь с естественным оттенком.
Трапеза состояла из бифштексов, картошки, галет и подливы. Типичная восточно-орегонская еда, и поглощалась она Гриром с Кэмероном очень смачно.
Грир сидел и думал о чудище и о том, что это – все тот же день, когда они проснулись в амбаре в Билли. Думал обо всех событиях, что произошли до сего момента.
День в самом деле оказался длинный и обещал по себе еще больше: события, что приведут их с Кэмероном к попытке лишить чудище Хоклайнов жизни и странных сил, которыми оно обладало, сидя напротив них за столом, пялясь из пары ожерелий на шеях прекрасных женщин, совершенно ни о чем не подозревающих, полностью доверявших своим ювелирным украшениям.
Кэмерон же наобум считал все, что было в комнате. Пересчитал все на столе: блюда, приборы, тарелки и т. д. …
Хоть чем-то заняться.
Затем пересчитал жемчужины, в которых пряталось чудище Хоклайнов: …
Ближе к концу ужина чудище Хоклайнов покинуло ожерелья и перебралось на стол. Сгустилось в разливательной ложке, лежавшей в большой миске с подливой. Тень Чудища лежала на самой подливе, делая вид, что она подлива и есть.
Тени было очень трудно притворяться, что она – подлива, но над своей ролью она очень трудилась, и, в общем, все сошло ей с рук.
Кэмерона потешило, что чудище перебралось на стол: он понимал, как трудно тени притворяться подливой.
– Хорошая подливка, а? – сказал Грир Кэмерону.
– Ага, – ответил Кэмерон, глядя на Грира.
– Хотите еще подливки, ребята? – спросила мисс Хоклайн.
– Очень хорошая, – сказал Грир. – Как ты насчет подливки, Кэмерон?
Тень чудища Хоклайнов лежала на подливке как могла площе. Самому чудищу в ложке было неудобно – та бликовала немного больше, чем следовало.
– Ну, я не знаю. Я уже наелся. Но… – Кэмерон возложил руку на ложку. Теперь он касался самого чудища Хоклайнов. Ложка, хоть и лежала в горячей подливе, была холодна.
Кэмерон ненароком подумал, как он, к ебеням, сможет это чудище убить, но так и не придумал, как убить ложку, поэтому просто положил чудищем Хоклайнов еще подливы себе на картошку.
Чудище покорилось и сыграло роль ложки. Тень, елозя, сползла с ложки, когда Кэмерон поднял подливу из миски, и весьма неуклюже шлепнулась обратно.
Тени было очень неловко, она едва не вспотела.
Кэмерон положил ложку обратно в подливу и снова потревожил тень, которая чуть не ударилась в панику.
– А ты, Грир? Хочешь еще такой хорошей подливки?
Сестры Хоклайн были очень довольны, что их подлива удостоилась такой восторженной критики.
– Нет, Кэмерон. Как она ни хороша, я уже наелся, – ответил Грир. – Я, наверное, просто посижу и посмотрю, с каким аппетитом ешь ее ты. Мне нравится смотреть, как ест человек, которому нравится есть то, что он ест.
После ужина все снова перешли в гостиную, оставив чудище Хоклайнов ложкообразно болтаться в подливе. На стене гостиной висел большой портрет обнаженной женщины.
Грир с Кэмероном посмотрели на картину.
Чудище Хоклайнов за ними в гостиную не последовало. Оно спустилось в лабораторию, чтобы немного отдохнуть в Химикалиях. Оно устало. Тень его – тоже. Ужин для них оказался слишком долгим.
– Нашему отцу нравились обнаженные женщины, – сказала мисс Хоклайн.
В гостиную сестры Хоклайн – такие красивые, что глаз невозможно оторвать вообще, – подали кофе и стопки коньяку.