— Ты прав. Огненные потомки Лагерхёгга вспыльчивы и своенравны, они не любят подчиняться. Вспыхивают, как пламя, дерутся… Даже если мы снова пообещаем награду и наберем десяток черных хёггов для охраны, то от ожидания и скуки они разнесут нам Карнохельм! Попортят дев и поубивают воинов! Так уже было десять лет назад, и это не выход. А сражаться против ледяных зверей мечом — бесполезно! От их стужи даже камень становится хрупким, словно стекло! Карнохельм стоит над пропастью, а проклятые звери способны всех в нее и отправить!
— Надо придумать что-то другое…
— Ты уже придумал! — буркнул а-тэм, хмуро глянув на шею Рагнвальда. Черный обруч на ней матово блеснул. — Как это случилось? Не понимаю, как ты выжил!
— Я сам до конца не понимаю. Все как в тумане… — Рагнвальд устало потер глаза, в которые словно насыпали ледяного крошева. Стоять возле жарких углей внутри пещеры было больно, невыносимо хотелось выйти, вдохнуть полной грудью ветер с вершины. Снова увидеть ее заснеженный склон, почувствовать на губах свежесть… Рагнвальд подобрал острый камень и сжал в кулаке, чтобы заглушить голос снега, зовущий его.
Угли рядом с ногами зашипели, покрылись морозным узором и потухли. А ведь это были угли с хёгговым огнем, который никогда не гаснет! Кимлет тоже это заметил и поежился.
— Конухм собирает совет старейшин, ты ведь понимаешь, что придется им все объяснить? — спросил а-тэм.
Рагнвальд кивнул, все еще глядя на едва дышащего брата. Кимлет снова нахмурился, запустил ладонь в светлые волосы.
— Надеюсь, ты знаешь, что сказать, Рагнвальд. Признаться, теперь и мне не по себе рядом с тобой. Я чувствую… стужу. И она слишком велика.
Рагнвальд не ответил, и Кимлет шагнул к выходу.
— Не задерживайся. И… пусть помогут тебе перворожденные, Альд. Пусть помогут.
Побратим Бенгта вышел. А Рагнвальд встал на колени возле брата. От жара его трясло, и стужа внутри разрасталась колючим комом. Рагнвальд со злостью зачерпнул пригоршню углей, сжал в кулаке, не обращая внимания на резкую боль.
— Я соберу воинов, и мы отнесем тебя в место силы, — негромко сказал он. — Горными тропами, дорогой, которую ты показывал мне в детстве. Я вернулся, брат. И жду тебя на этой стороне.
Он помолчал, глядя на неподвижное лицо.
— Я понял, зачем ты привязал меня к чужачке. Каждому нужен тот, кто будет отводить его от края незримого мира. Ты сделал странный выбор, брат, но я его приму. И поступлю так, как будет лучше для Карнохельма. Обещаю, что сделаю все, чтобы освободить город от постоянного страха. От нападений и от Билтвейда. Я сделаю это, какой бы ни была цена.
Он тяжело поднялся и вышел из пещеры. Прежде он выполнит свой долг перед Бенгтом и отнесет брата в место силы. А после решит, что скажет совету.
Я открыла глаза и какое-то время лежала, рассматривая комнатку. Тофу в комнате не было, ее возвращения ночью я тоже не слышала — спала крепко и без сновидений. В узкое окошко лился свет зари.
Я потянулась, с наслаждением ощущая свое чистое и легкое тело. Какое счастье просто проснуться в кровати! А не на куче золы!
Улыбнулась и вскочила, оделась. Повертелась, с новым удовольствием ощупывая свое тело. Я пока не знала себя такую — без очков и похудевшую, ощущала лишь необычную легкость и удовольствие. Хотя рука и сейчас тянулась по привычке поправить очки. Я придержала на носу воображаемую дужку и улыбнулась. Оказывается, для счастья надо совсем немного!
В комнате было тепло, хотя никаких приборов для обогрева я не видела. Сухой жар шел от самих стен, словно камни подогрели изнутри. Узкий проем окна закрывали сосновые и кедровые ветки, стекол не было. Я пригладила волосы пальцами и вышла в пустой коридор. С опаской заглянула в упомянутый нужник и чуть не завизжала от радости, обнаружив внутри маленькой комнатки и деревянное сиденье для жизненно важных дел, и углубление со струей теплой воды рядом, и пузатую бочку для омовения. Конечно, эточне шло ни в какое сравнение с купальней риара, в которой мне посчастливилось поплавать накануне. Но здесь было все необходимое. На полке я даже с удивлением обнаружила корзину, в которой лежали связка тонких веточек и коробочка с порошком. От последнего отчетливо пахло вереском и хвоей. А поразмышляв, я догадалась, что вижу средство для чистки зубов! Улыбаясь, я тщательно протерла зубы, правда, не палочкой, а всего лишь пальцем, но даже это было приятно. Во рту остался древесно-хвойный вкус.
— Пожалуй, надо ввести в обиход зубные щетки, — пробормотала я. — Заработаю кучу местных монет, стану независимой и богатой!
Умывшись и снова пригладив волосы, я вернулась в коридор. Ноги сами собой принесли меня на запах еды, ароматной волной расплескивающийся от кухни.
— О, дикарка! — воскликнула Тофу при виде меня. — Уже проснулась? Есть хочешь? Садись туда, у нас каша уже готова!
