Тофу снисходительно улыбнулась. Верно, решила, что дикарка никогда не пробовала нормальной еды! А когда я доела, снова повела меня узкими коридорами.
— Кимлет велел устроить тебя на ночь. В моей комнате есть свободная кровать. Переночуешь на ней, а утром решу, куда тебя деть, дикарка.
Я кивнула. После горячей ванны и еды невыносимо тянуло в сон. Переживания и усталость прошедших дней свалились на меня неподъемным грузом. Боги, неужели я добралась до города? Неужели все почти закончилось? И сегодня я буду спать в нормальной постели? Чистая и сытая? Даже не верится!
Комнатка Тофу оказалась небольшой, но уютной. Здесь стояли две узкие кровати, лавка у стены, сундук, из которого женщина вытащила два одеяла. Одно постелила вместо простыни, а второе положила сверху — укрываться.
— Ложись. Захочешь ночью по нужде, так выйди в коридор, через две двери найдешь нужную.
Я сняла верхнее платье и с благодарностью залезла под пестрое одеяло. Постель пахла сосной и сухими травами, тюфяк и подушка оказались вполне удобными. Или после дней голода и лишений так изменились мои запросы? Я улыбнулась сонно.
— Тофу, ты живешь одна?
— Раньше со мной жила дочь. Ты лежишь на ее кровати. Но это… в прошлом.
Женщина вдруг помрачнела. Я хотела спросить, где ее дочь сейчас, но лицо прислужницы стало замкнутым и суровым, а темные глаза подернулись дымкой грусти. И я промолчала. Тофу накрыла тканью светильник, приглушая огонь внутри. Комната погрузилась в полумрак.
— Спи, — велела женщина. — У меня еще дела.
Дверь за ней закрылась, а я повернулась, глядя на окошко. В нем висела луна, окруженная россыпью ярких звезд. Где, интересно, Рагнвальд? Что делает? И где находится его комната? Насколько плох Бенгт? И когда я смогу сесть на хёггкар и отправиться в Варисфольд?
Последняя мысль кольнула странным сожалением, но я отбросила его.
Что было бы, доведись судьбе с самого начала забросить меня именно сюда, к Рагнвальду? Я слабо улыбнулась. Никогда я не выбрала бы этого ильха добровольно. Если бы за Туманом мне показали его изображение, я, вероятно, долго вглядывалась бы в синие колючие глаза, гадая, что за человек этот варвар. А потом отодвинула бы фото, понимая, что он и я — две противоположности. Он весь как осколок льда — колючий, снежный, непонятный. А мне нужен кто-то вроде Гудрета — уютный и простой.
Вот только образ доброго пекаря совершенно стерся из моей головы. Я уже почти не помнила его лица, лишь румяные щеки и мягкие кольца темных волос. Но стоило попытаться воскресить в памяти улыбку или глаза, как образ Гудрета стирался, заменяясь жесткой синевой другого взгляда, белыми косицами и столь редкой полуулыбкой. Рагнвальд уверенно и жестко отодвинул милый образ Гудрета, и мне не удавалось это изменить.
Понадобится время, чтобы забыть свои приключения на этих скалах.
Мысли потекли в голове вяло, неспешно… Удобно умостившись на кровати, я закрыла глаза и… уснула.
— Он жив? Мой брат жив?
— Дышит, — коротко сказал Кимлет. — Ледяные изрядно потрепали нашего риара в последней схватке. Налетели сразу двумя десятками, чтоб их Хелехёгг поджарил! Одного Бенгт подрал, второго отправил к предкам, третьего я утянул в бездну, но диких было слишком много! Они словно озверели, Альд! Хотя куда уж больше, и без того нет жизни от них… Скоро проснутся водопады, Билтвейд грядет… Чуют звери! Вот только Бенгт… Хорошо, что твой брат упал в воду, там я его и подобрал. А потом притащил сюда.
В узкую пещеру за башней риара Рагнвальд почти вбежал. И сердце глухо ударило в ребра, когда увидел растерзанное тело брата на камнях. Кимлет обложил Бенгта углями и золотом, но в себя риар не пришел.
— Надо отнести его в место силы, но в горы мне не подняться, сам понимаешь, — пробормотал Кимлет. — Я давно говорил, что пора сложить сокровища здесь, но ты знаешь, какой твой брат упрямец. «Десятки лет место силы было в горах, там и останется!» Ну что за ненужная спесь!
— Бенгт чтит традиции и заветы предков. — Рагнвальд прикоснулся к бледному лбу брата. Ток жизни едва теплился в риаре, но все же не угасал.
— Проклятые ледяные твари! — яростно выдохнул Кимлет. Светло-голубые глаза потемнели от гнева. — Надо снова обратиться в Варисфольд!
— Мы обращались два раза. Пришлые хёгги не будут охранять Карнохельм круглый год, Кимлет! В прошлый раз мы заплатили несколько сундуков золота, чтобы наемники дрались на нашей стороне! И что же? Никого не осталось, и золото платить стало некому… О Карнохельме дурная слава идет по всем фьордам. Против диких белых хёггов нужны отряды черных, да где же их взять?
