Вспыхнувшая на потолке лампочка осветила мастерскую. Среди прочего, в самом центре, Пипсен сразу увидел пять женских бюстов, на четырех из которых были натянуты скальпы из волос разного цвета: темно-русого с проседью, каштанового, белого и черного. На последнем, пятом бюсте, скальп отсутствовал.
«Он еще не успокоился, этот чокнутый, – заключил сыщик, делая снимки портативным фотоаппаратом, – Пора его стреножить, пока еще не поздно.»
Обернувшись на шаги сзади, сыщик поразился видом резко изменившегося лица скульптора.
Теперь на него смотрел в упор маньяк, во взгляде которого не было ничего человеческого. Само лицо превратилось в застывшую жуткую маску. Все это производило довольно зловещее впечатление.
Детектив был не робкого десятка и покидал всякое, но даже ему стало не по себе.
–Что вы здесь делаете, кто вы такой, – казалось, голос раздавался из могилы, а не исходил от живого человека.
–Я представитель телерадиокомпании, снимаю про вас кино, – сымпровизировал Макс, не вполне уверенный в правильности своего поведения, – Очень интересная коллекция париков, это будет интересно для наших зрителей. Но одного здесь не хватает, почему бы это…?
–Я собирался закончить мою коллекцию сегодня ночью, думал найти рыжеволосую. Но ты сам сюда пришел, это
Меня зовут, мне пора уходить.
–Эрик, дружище, это всегда успеется. Пройдем в комнату, угостишь меня кофе, поговорим за жизнь, а вот потом и действуй. Спешка только вредит делу,
Сыщик молол этот бред, чтобы выиграть время и решить, как ему поступить. Он заметил в руке одержимого посверкивающее лезвие ножа и понял, что мирно решить вопрос уже не удастся.
При этом Макс находился в крайне неудобном для нападения положении: спиной к стене, между каменных истуканов- произведений этого чокнутого.
Из практики он знал, что сумасшедшие и припадочные в минуты обострения обладают просто невероятной силой и, чтобы их одолеть, нужно напасть внезапно, действуя на опережение.
Но у него для этого не было свободного пространства.
Во взгляде скульптора что-то изменилось, а возможно, это была только игра света. Он промычал нечленораздельное и отступил в соседнюю комнату спиной вперед.
Это и решило дело.
Детектив сразу воспользовался создавшейся ситуацией и, проскользнув вслед и получив свободу для маневра, сразу нанес сокрушительный удар, целясь противнику в челюсть.
Каким-то невероятным образом ван Бек сумел среагировать и слегка отклонился назад. Удар в результате пришелся в грудь.
Впрочем, этого хватило, чтобы опрокинуть скульптора навзничь.
Убедившись, что его соперник обездвижен и не подает признаков жизни, Макс отвернулся в сторону и, вытащив пейджер, заказал сообщение абоненту 112. *
………………………………..
………………………………..
Дальнейшие события показали, что его действие оказалось ошибочным, о чем он потом долго сожалел.
…………………………………
Обернувшись на резкий звук, сыщик увидел, что сумасшедший скульптор, успев подняться с пола и встать на ноги, держит в руках открытую канистру, издающую резкий запах бензина. Около ее горловины плясал огонек зажигалки.
–Что ты делаешь…? – крикнул Пипсен, но окончание фразы заглушил громкий хлопок разрываемой взрывом канистры.
Пламя полыхнуло сразу во все стороны, мгновенно охватив фигуру безумного, и перекинулось на портьеры.
Детектив метнулся к входной двери. Ему сразу не удалось открыть замок, и он почувствовал спиной подбирающийся смертельный жар.
Дверь, наконец, открылась, и вслед за вылетевшим из нее Максом на лестничную площадку взметнулся язык пламени.
Изнутри горящей студии доносился душераздирающий рев и вой сумасшедшего скульптора, объятого пламенем смерти.
…………………………
Спустившись вниз по лестнице и выйдя на улицу, сыщик посмотрел на окно мансардного этажа- оно было ярко освещено огненными языками. В этот момент с громким хлопком вылетело стекло и пламя заплясало в проеме окна.
–Поломал всю игру, мудила недоделанный, – вздохнул Пипсен и передал по пейджеру новое сообщение на тот же номер.
ИСТОРИЯ ВТОРАЯ.
–Впечатляет, – проговорил Уайт Чемберс после некоторой паузы, – Мистер Пипсен, у Вас несомненный талант рассказчика. Вы сами не пробовали себя в литературе? Мне кажется, это было бы интересно.
–Нет, я не чувствую никакой склонности к сочинительству. Просто иногда накатывают воспоминания – вот и вся причина моего красноречия. Я оказался в хорошей компании- отчего бы не колыхнуть атмосферу?
–А еще твое красноречие зависит от количества выпитого, – ввернула Элли, но, встретив тяжелый взгляд мужа, поспешила подсластить пилюлю, – Разумеется, ты был очень хорош, я заслушалась, милый. Отчего ты мне раньше этого не рассказывал?
–Ты сама ответила на свой вопрос: было мало выпивки. А в состоянии эйфории я бываю особенно разговорчив, ты не знала…?