Сейчас он сидел прямо, расправив плечи, смотрел ему в глаза и даже слегка усмехался.
–Вы, господин частный сыщик, такой же, как все это стадо вокруг. Только вы еще и иностранец. Поэтому я попробую объяснить, вдруг поймете.
–Что-то ты разошелся не на шутку…Ладно, давай, поднатужься. Вдруг да осилю своим умишком твою грамоту.
Маркус словно не заметил сарказма в словах детектива и продолжал:
–Мир во власти дьявола, это признают даже те, кто приложил руку к такому положению вещей- наши власти.
Не осталось ничего святого, попраны все божественные заповеди.
Посмотрите вокруг: войны, насилие, ложь.
На улицах висят флаги, символизирующие однополую любовь. Люди разводят марихуану у себя на балконах. Политики врут перед выборами и забывают о своих обещаниях на следующий день. Все подчинено власти Золотого Тельца, не осталось ни идеалов, ни веры…
На этой пафосной ноте Янсен внезапно замолчал, глядя перед собой в пустое пространство большими немигающими глазами.
– Все это так, я даже готов согласиться, – мягко сказал Макс, – Но в чем смысл твоего демарша…?
–Знакомство с историей Марикен приоткрыло передо мной дверь истины. Марикен – это грехопадение и раскаяние, покаяние и прощение. Покаяние приходит после греха.
Святое писание начинается с грехопадения первого человека.
Так же обстоит дело и с Марикен: начало истории определяется решающим выбором: Бог или дьявол. Если бы Бог пришел к ней- все произошло бы иначе. Нет, не Бог, а дьявол стоит на первом месте. Сначала Марикен предстоит пройти через греховную жизнь с дьяволом на протяжении нескольких лет и лишь потом приходит прозрение и покаяние, а затем прощение и Божья благодать.
В конце концов, и среди людей, объявленных перед Богом грешными, благодать находит свое начало прежде всего в покаянии и обращении человека. Только раскаявшемуся грешнику открывается благодать Божия.
«Целая проповедь, черт побери, – думал Макс, вертя в руках карандаш, – Но излагает красиво, заслушаешься. Тут парень явно в своем амплуа.»
В дверь просунулась голова прораба:
–Я вам еще понадоблюсь? А то смена заканчивается, нужно закрывать вагончик.
–Нет, спасибо, я все выяснил. Дайте нам еще десять минут, мы заканчиваем.
Голова исчезла, дверь захлопнулась.
–Итак, Маркус Янсен, я прослушал теософскую лекцию и вдохновился. Пора перейти к резюме, а то нас скоро отсюда выгонят. А я еще не решил, как поступить с тобой…
«Лемур», прерванный на самой вершине своего пафосного выступления, захлопал белыми ресницами.
–То есть…Вы хотите сказать…
–Да, я еще не решил, что мне делать. Тут два варианта: либо отдать тебя копам- и они посадят тебя в «обезьянник» к персонажам твоей обличительной речи, потом будет суд, который рассмотрит дело о порче имущества, – либо я спускаю все это на тормозах- и ты идешь домой к маме, где пьешь перед сном молоко с хлопьями и писаешь в горшок, а не в тюремную парашу…
Мое решение будет зависеть от твоей искренности, дружок: в первом случае ты продолжаешь мне зачесывать хреновину с примесью библейских сюжетов, во втором- рассказываешь все начистоту и каешься в содеянном.
Оцени оба варианта- и вперед. Я весь внимание.
Маркус тяжело вздохнул, приглаживая рабочие брюки на коленях. Потом поднял на сыщика глаза:
–Вы будете фиксировать мои показания?
–Только в голове. Никаких бумаг, слово кабальеро.
–Тогда слушайте, я буду краток.
Мы переехали в Неймиген два года назад, я здесь поступил в университет на энергетический факультет. Когда я увидел на площади статую Марикен- меня как громом поразило, ведь ее историю я узнал гораздо раньше, еще учась в средней школе.
И вот все сошлось в одной точке, на этой самой площади: мои мысли и этот памятник.
Я приходил сюда почти каждый день, мысленно общаясь с Марикен…
–Давай покороче, без лирических сцен, – перебил его сыщик, начиная сердиться. Он ничего не ел с самого утра и становился раздражителен и ворчлив.
–Этим летом, когда город начали готовить к юбилею, мне удалось устроиться на сезонную работу в бригаду по благоустройству.
План родился в моей голове сам собой. Нужно привлечь внимание людей к тому, что они во власти тьмы, ведомы дьяволом…
– Вот ты и дал им путеводную нить к свету, размалевав памятник, – проворчал Пипсен, – Что за странная затея проникла в твою черепную коробку, где ты начитался такой тарабарщины?
–Лики святых периодически кровоточат или мироточат. Иногда это кровавые стигматы в тех местах, где гвозди пронзили тело Христа, иногда слезы…
–Но Марикен далеко не святая, а большая грешница, – возразил детектив, – Даже если условно допустить, что вся эта мутная история- не пустой вымысел…
– Это не важно, – парировал Янсен, -Как раз более показательно то, что она, будучи во власти дьявола, сама сумела освободиться, покаялась- и была прощена.
– Ну допустим, – устало сказал Макс. Эта дискуссия ему уже порядком надоела, и он хотел побыстрее закончить. Тем более, что все было предельно ясно. – То есть ты, поймав момент, когда реставраторы закончили работу, сделал себе кровопускание и измазал памятник.