А Скай в первый раз тогда в жизни вообще ремень попробовал. Ни отец, ни мама никогда и пальцем не трогали. И вот тогда Скай узнал, какая боль на цвет и на вкус. Чтоб не кричать, чтоб то ли не злить дона Грея еще больше, то ли чтоб не видел тот насколько действительно Скаю больно, зубами губу цапнул до крови, и так вот и терпел, пока плечи полосовали. Солено-горькой боль на вкус оказалась и темно-синей, как форменный камзол дона Грея.
А когда его отпустили, когда плечи перестали обжигать колючие вспышки, Скай даже думал, что все закончилось, и он свою цену заплатил. Большой цена получилась. Так он думал. Пока отчим не сказал, что сейчас Ская на совет общины отправит и все сделает для того, чтоб его за воровство, драки и непочтительное отношение к правилам самой общины, права лишили на Магрибе находиться. Скай не понимал, к каким это последствиям приведет. Сам злился, думая побыстрей бы куда-нибудь с ненавистной планетки.
Не было совета общины. Открытого - точно не было. В полчаса, тем же вечером, все и решили. Скай так домой и не попал, и ни с мамой не простился, ни с маленькими. Дон Грей мэра позвал в лавку, и пастора. И втроем, после небольшого совещания, приняли решение. А когда Скай услышал, что и, главное, кем предстоит ему Магриб покинуть, вот только тогда дошла вся серьезность ситуации. Но что он мог сделать? Тем более, по-настоящему же был виноват, и, самое важное, по-настоящему чужаком был, так и не научившимся жить по правилам.
Дон Грей у матери документы на Ская забрал, заставив ее подписать согласие на то, чтобы община города Маае, планеты Магриб могла со Скаем делать все, что угодно. Скай знал, как мать заставили документы подписать - в аргументах Дея и Томаш были, которые точно такими же изгоями могли стать, как и Скай. А дон Грей пообещал усыновить маленьких и в общину принять с полными правами. Это уже сам дон Грей рассказал, хвастаясь на перелете между Магрибом и Тейей. Тогда Скай и понял, какая на самом деле ненависть может быть. А надо было не ненавидеть и, бесясь от бессилия что-либо сделать, проклятья посылать, а гордыню унять и ... прощения просить. Хоть на коленях, хоть на брюхе, хоть как угодно. Может быть, пожалел бы дон Грей. А Скай... при первом удобном случае зубами в руку вцепился. Хорошо хватанул. До крови. Дон Грей кричал громко и глаза у него белыми стали от такой же ненависти. И придумал, как еще больше жизнь усложнить.
