— Ну, мы же не навсегда в дикую местность идём, — с максимальным миролюбием сказал он. — Вернёмся через пару недель, будем останавливаться в деревнях, посёлках, городах… неужели ты не найдёшь себе кого-нибудь на ужин так же, как находишь здесь?
Агата с грустной улыбкой покачала головой.
— Не будь ты на задании, я бы ещё подумала. Я не хочу тебя отвлекать. И не хочу бегать за твоей подопечной, которая меня, мягко говоря, не принимает…
Да, Арпад знал, что идея обречена, но не мог не предложить. Это была их мечта в детстве — путешествовать вместе. Верхом на мамонтах, беря с собой лишь самое необходимое… Охотиться в лесах, собирать ягоды и травы, покорять горы… А теперь он — охотник, вынужденный идти на поводу у пойманного монстра, а она — гемофил, у которого даже простейший перелом будет срастаться больше года, а любая простуда может вызвать смертельные осложнения.
— Не грусти, Арпи, — сказала Агата, и, помедлив секунду, поднялась на ноги и тепло улыбнулась. — Иди-ка лучше сюда и посмотри, что я нарисовала.
Они прошли в комнату, намного более просторную и светлую, чем тесная гостиная. Вся комната была увешана картинами — в основном, портретами. У Агаты был удивительный дар — рисовала она не очень хорошо, но она могла изобразить на портрете душу человека. Арпад всегда восхищался, а она не могла объяснить, как у неё это получается. Она не разбиралась в людях и не умела читать характеры и чувства… Но, глядя на нарисованный ею портрет, всегда можно было определить, что на самом деле представляет собой изображённая на нем личность. И что бы человек ни пытался изобразить на публику, внутри он был именно таким, и со временем в этом можно было убедиться. Арпад ненавидел собственные портреты, нарисованные Агатой. Он не понимал, что видит на них… А подруга утверждала, что никакие портреты не получались у неё лучше, чем его.
Судя по всему, она заранее планировала привести его сюда, потому что стена, на которой обычно висел портрет Арпада, была пуста. Он заметил несколько картин, написанных на заказ, уже привычный ряд лиц их родственников, друзей детства и общих знакомых. Агата приблизилась к мольберту, накрытому светло-жёлтым покрывалом. Бережно, как будто нерешительно, она сняла покрывало и отошла в сторону. Арпад замер и нахмурился. Это было ему знакомо. Абсолютно точно он наблюдал это раньше, хотя это было невозможно.
— Что это? — спросил он.
— А ты не видишь?
Он действительно не видел. Он понимал, что Агата нарисовала портрет — такой же, как и все остальные, одухотворённый, правильный, но… Так же как он не мог понять, что нарисовано на его собственных портретах он не мог понять этот.
— Думаешь, у неё нет души?
Агата озадаченно молчала и тоже посмотрела на работу, пытаясь понять, что именно вызвало такие мысли у Арпада. Портрет был удивительным, как и все прежние. Он был неуклюжим, но всё же отражал внешнее сходство. Бледная хрупкая девочка, плечи которой обволакивала шкура яка. На портрете она казалась старше, чем в жизни. Что-то в глазах…
— Хочешь ей подарить? — спросил Арпад.
— Пока что нет. Может быть позже, если… Её расследование будет завершено успешно.
Портрет будто говорил: "Я сделаю всё, что смогу". Но внутренний образ в голове Арпада лишь хмуро отворачивался. И это несоответствие впервые заставило Арпада усомниться в способностях Агаты.
— Мило, — сдержанно заключил он.
— Мило? — озадаченно переспросила Агата.
— Да, именно. Когда это ты успела повидать извержение вулкана?
Фон был на удивление живописным. Арпад запомнил пустыню безжизненной и равнодушной, но здесь, на картине, горы как будто ожили, но в то же время не потеряли правдоподобия.
— Я читаю книги. И у меня хорошее воображение.
Агата заперла дверь в мастерскую и замаскировала её вычурной портьерой. Она явно была неприятно задета реакцией Арпада на её работу, но он не знал, что может сказать, чтобы это не прозвучало фальшиво. А потом пауза слишком затянулась, чтобы возвращаться к предыдущей теме.
— Ты это… — неловко начал он. — Не уезжай, не оставив весточку для меня, — попросил Арпад, обнимая подругу. — Я хочу знать, где тебя найти.
— Даю слово, — сказала Агата, взъерошивая ему волосы. — Надеюсь вскоре увидеть тебя снова.
И Арпад ушёл, не увидев, как за закрытой дверью загадочно и немного грустно улыбнулась его подруга.
Он не собирался подкрадываться, просто на каменном полу звук кожаной обуви был почти не слышен. Когда он приблизился к лестнице, на которой осталась его подопечная, он услышал её голос и непроизвольно замедлился, чтобы понять, с кем она разговаривает.
— Я знаю, знаю, не психуй, — тихо говорила Нора. — Я держу ухо востро, ты можешь отдохнуть…
Арпад приблизился и обнаружил, что она гладит собачий череп, чешет ему макушку, будто лаская настоящего зверя. От этого зрелища ему стало не по себе. Услышав шаги, Нора вздрогнула и поднялась.
— Хвостик нервничает из-за Агаты? — спросил он, даже для самого себя удивительно спокойно.
