– Нет, не знаю. Зато я знаю правила: никому и ничего не рассказывать. Все, как в детстве, когда ты со мной делилась своими страшными секретами.
– Не было у меня таких, – улыбаясь, говорю я.
– Ну вот и не надо их заводить. Рассказывай.
– Помнишь, в июле случилась ужасная трагедия, когда во время торжественного приема собака набросилась на своего хозяина?
– На Морриса, конечно, слышала. Жуть. И вот как после такого верить в дружбу с четвероногим?
– Я думаю, что собаку натаскали.
– Ты хочешь сказать, что Пола убили?
– Да. А что, вы были знакомы?
– Пол Моррис вообще-то был известным пианистом, хотя кому я об этом рассказываю, тебя же только «потрошители» интересуют, – говорит Джесс, закатывая глаза. – Мы с ним виделись пару раз, может быть. На тусовки он почти не ходил, думаю, он был из тех одержимых музыкой, про кого говорят «женат на рояле». Во всяком случае, мне так показалось, исходя из того, что я о нем слышала. Но с чего это ты решила, будто собаку натаскали? Как такое вообще возможно?
– Не знаю, – задумчиво отвечаю я.
– И не узнаешь, пока не дашь мозгу возможность отдохнуть, а телу – сбросить напряжение. Ты мне еще спасибо скажешь! Вот увидишь. Отдохнешь и сразу сообразишь, что там к чему.
– Гениально! Только это так не работает.
– И слышать ничего не хочу! Билеты куплены, так что обратной дороги нет!
– Ты забываешь, что на меня люди рассчитывают. Многие из них записывались месяц назад, и для них это по-настоящему важно, – вяло протестую я, чувствуя легкий трепет внизу живота.
– Это ты про своих убогих?
– Не называй их так!
– Страждущих, так можно?
Я молчу, скрещивая перед собой руки.
– Одну недельку без связи со своими покойными родственниками они точно продержатся. О живых нужно переживать, а не о мертвых!
– Ну ты у нас прям эксперт.
– Боже упаси! – с театральным испугом ахает Джесс, снова прикладывая ладонь к губам. – Я даже не претендую.
– Все, заканчивай этот цирк!
– Как скажешь, – охотно соглашается она, поднимаясь с дивана. – Мне пора. Спасибо, что выслушала.
– Я за спасибо не работаю, так и знай, если еще хоть раз решишь сорвать мне запись! – предупреждаю я, наигранно хмуря брови.
– Так и знала! Корыстная ты все-таки женщина, Дженифер Марсела Рид.
Мы снова смеемся.
Я еду домой, когда телефон начинает вибрировать в заднем кармане джинсов. В вагоне метро довольно шумно и ужасно тесно – обычная картина в это время дня.
Крепче сжимая поручень, чтобы устоять на ногах и не повалиться ни на кого из моих ближайших соседей, я аккуратно лезу в карман и успеваю увидеть имя «Кевин» на экране, прежде чем телефон снова переходит в спящий режим.
Я собираюсь убрать телефон в карман, когда на меня буквально наваливается высокий мужчина, внезапно потерявший равновесие. Его резкий аромат, точно разряд тока, бьет прямо в мозг.
На какую-то долю секунды время будто останавливается, я проваливаюсь в темноту прошлого.
Я вздрагиваю, крепче сжимая поручень. Хочу взглянуть случайному пассажиру в лицо, но поезд останавливается на станции «Атлантик-авеню», и едва двери открываются, как толпа организованно выталкивает меня на перрон.
Я кручусь на месте, пытаясь выхватить взглядом навалившегося на меня мужчину. Меня окружают люди, но я чувствую себя одинокой и оторванной от реальности.
Ужас, случившийся почти пять лет назад, оживает, восстает вокруг меня. Мужчина весь в черном… я чувствую тяжесть его тела… ощущаю на себе терпкий запах его одеколона.
Он где-то здесь. Он близко. Так же близко, как в тот день…
Я вглядываюсь в людей, окружающих меня, – никого. Снова начинаю сканировать тех, кто остался в вагоне.
Бинго! Кажется, я вижу подходящий силуэт: черный плащ с поднятым воротником, черная кепка на голове. Это должен быть он!
Я делаю шаг вперед, когда меня задевает за плечо кучка проходящих мимо студентов. Я отвлекаюсь на долю секунды, но, когда снова всматриваюсь в окна, его там уже нет.
