Во внезапно наступившей тишине отчетливо слышен вой сирен где-то в нескольких кварталах севернее нас, речитатив и тяжелые басы, доносящиеся из открытых окон машины, проезжающей мимо, лай собак и голоса парней, которые сидят на скамейке в сквере и о чем-то бурно спорят. Внешний мир обрушился на меня так неожиданно, что мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, где я.
– С кем еще ты успела, совершенно случайно, пообщаться? – нарушает молчание Кевин.
– Больше ни с кем, – бросаю я, не скрывая своего раздражения.
– Я выясню, кто такой этот Эй Джей и как он может быть замешан в деле с бриллиантами, но пока что Лиам Стивенс – наша лучшая зацепка.
– Согласна.
– Но есть одно «но»… пес. Собака до того дня находилась в доме его приемных родителей, то есть доступ к ней был только у членов семьи. Ты изучила материалы дела?
– В процессе. И, кстати, помимо Гвен я бы обратила внимание на Коллина Морриса.
– Посмотрим. Но на этом пока все. Обещай мне, что больше не будешь заниматься самодеятельностью. Тебе это трудно понять, но Нортон действительно хороший детектив, и я не хочу его подставлять. Пока что у нас нет ничего, что могло бы изменить ход его расследования, бриллианты, которые ты нашла, ничего не доказывают, ты же это понимаешь?
– Да. Я найду доказательства.
– Нет! Ты не будешь ничего искать! – гремит Кевин, и я вижу, как от напряжения у него сводит скулы. – Ты изучишь все материалы дела и составишь психологический портрет каждого из фигурантов. А потом мы посмотрим, что с этим можно будет сделать.
– Высокого ты мнения обо мне, ничего не скажешь, – бросаю я, дергая ручку.
Дверь открывается, и я резко выбираюсь наружу, чувствуя, как за спиной в бесплодной попытке остановить меня на сиденье падает рука Кевина. Хлопаю дверью и, не оборачиваясь, твердым шагом иду к своему дому. За спиной слышны звук захлопывающейся двери и быстрые шаги. Я различаю только их и стук собственного сердца. Я знаю, что Кевин идет за мной. Осознание погони, тот факт, что он не даст мне скрыться за дверью, заставляет мое сердце биться чаще.
Волна возбуждения охватывает меня, лишает сил. Я хочу быть остановленной, я хочу быть пойманной.
Кевин хватает за руку, и меня точно бьет током. Я резко оборачиваюсь, с вызовом глядя ему прямо в глаза. Я хочу, чтобы он притянул меня к себе и поцеловал. Хочу почувствовать жар его губ, мощь его тела. Я хочу почувствовать себя живой.
– Я не хотел тебя обидеть, – говорит Кевин, ослабляя свою хватку. Он смотрит на меня, и на какой-то миг кажется, что стена между нами начинает рушиться. Во мне еще теплится надежда на страстную атаку. – Я просто переживаю за тебя. Я не хочу, чтобы ты подвергала себя риску.
Его слова – все равно что холодный душ. У меня перехватывает дыхание.
– Я поняла. Не буду, – выдавливаю я, плотно сжимая челюсти. – Позвони, как что-то узнаешь. Я тоже дам знать, если найду что-то интересное в материалах дела.
– Договорились.
Он целует меня в щеку на прощание, но я ничего не чувствую.
Момент упущен.
Почти всю ночь я провожу перед экраном своего ноутбука, пытаясь составить психологический портрет Лиама Стивенса, опираясь на информацию, которую нахожу в интернете.
Однако и наутро, когда просыпаюсь по звонку будильника, понимая, что уснула на диване прямо в одежде, на экране компьютера по-прежнему чистый лист. И это притом что в Сети нет недостатка в информации о Лиаме Стивенсе. Он часто выступает на публике, дает приемы, но, главное, он щедро и довольно регулярно снабжает прессу разного толка информацией: экономические и политические прогнозы, тенденции развития бизнеса, хобби и увлечения сильных мира сего и, разумеется, личная жизнь. Он всегда на виду, но при этом он всегда в маске. Публичные люди четко знают, как себя вести на людях и как реагировать на провокации. Маски, маски, маски.
Продолжая думать о Лиаме Стивенсе и на протяжении всего рабочего дня, перебирая в памяти те факты, которые мне удалось выделить из всего остального информационного мусора, я то и дело ловлю себя на том, что прокручиваю в уме только три громких инцидента.
Первый случился четыре года назад, когда, по словам очевидца, Лиам Стивенс на большой скорости сбил подростка на пешеходном переходе, однако позже выяснилось, что в тот день за рулем суперкара находился его садовник, который не устоял перед соблазном порулить дорогим автомобилем. История выглядела странной, и мне удалось найти массу гневных комментариев под материалами этого дела, однако все это так и осталось домыслами, потому как сам Лиам Стивенс отказался комментировать эту ситуацию.
