Он садится за руль, а я на пассажирское кресло рядом. От былой тревоги, так лихо скрутившей меня, почти не осталось и следа: дыхание ровное, пульс тоже, и я терпеливо жду, когда Кевин начнет делиться со мной новой информацией, и все же… я ловлю себя на том, как тревожно озираюсь назад. Точно мне нужно еще раз убедиться в том, что за мной никто не следит, меня никто не поджидает в тени.
– Снова Ник? – спрашивает Кевин, перехватив мой взгляд и неверно истолковав мою тревожность. – Если хочешь, я могу…
– Нет, все в порядке. Просто показалось.
– Ты какая-то странная сегодня. Ты точно ничего от меня не скрываешь?
– Точно.
– Я не смогу тебя защитить, если ты…
– Я сама могу себя защитить, но я знаю, что могу на тебя рассчитывать, – натянуто улыбаясь, отвечаю я, после чего, едва похлопав его ладонью по руке, продолжаю: – Особенно теперь, когда ты наконец понял, как ошибался. А ведь я оказалась права, да?
– В том, что те камни – бриллианты, ты действительно оказалась права, – признается Кевин, протягивая мне копию свидетельства геммологической экспертизы. – Я жду объяснений. Откуда ты их взяла и как они связаны со смертью пианиста?
– С убийством пианиста, – машинально поправляю его я, врезаясь взглядом в предположительную страну происхождения – ЮАР.
– Ты обещала мне все рассказать, я слушаю.
Стараясь не впадать в детализацию, я в двух словах рассказываю ему о сценическом аксессуаре и о том, каким образом он попал ко мне в руки.
Кевин слушает, не перебивая, но стоит мне закончить, как в машине наступает гнетущая тишина. Он смотрит на меня, но вряд ли видит. Так и не сказав и слова, он достает из кармана джинсов мобильный телефон и что-то вбивает в строку поиска.
«Он все еще не верит», – мелькает в мыслях.
Кусаю губу и, отвернувшись, устремляю свой взор в ветровое окно. Я была так увлечена рассказом, что не заметила, как сумерки сменились темнотой. Свет уличных фонарей, точно яркие мечи, прорезает вечернюю мглу, отражаясь в окнах домов. Я откидываюсь на спинку своего кресла и делаю глубокий вдох.
– Нашел, – нарушает молчание Кевин, привлекая мое внимание. – Лиам Стивенс год назад инвестировал в ювелирный бизнес. Думаешь, это как-то связанно с твоей находкой? Я помню, ты говорила, что у Пола Морриса был роман с женой Стивенса, может быть, он не был обычным рогоносцем?
Он протягивает мне телефон, на экране которого растянут снимок двух мужчин, пожимающих друг другу руки. А первые строчки небольшой заметки ясно дают понять: 17 апреля 2018 года Лиам Стивенс купил тридцать процентов акций крупной ювелирной компании «Кристалл Лайф». Я уверена, что вижу эту статью впервые, и это кажется мне странным, учитывая, как тщательно я работаю с информацией.
– Не видела такого? – хмыкает Кевин, и его губы растягиваются в самодовольной улыбке. – Нужно знать, где искать. Полгода назад эта компания снова засветилась в прессе, только повод был уже не такой радужный. Компанию подозревали в нелегальном ввозе бриллиантов. Интересный поворот, да?
– Весьма. Я об этом не знала, – растерянно тяну я. – У меня была другая версия.
– Другая версия? И какая же?
– Я встречалась с Гвен Моррис, и мне показалось, что она что-то скрывает.
– Что ты сделала?
– Сходила в пекарню, которую она открыла недавно. Я не лезла ни в подвал, ни в заброшенный дом, так что не надо на меня так смотреть!
– Мы договаривались.
– Мы много о чем договаривались, – едко замечаю я, отворачиваясь к окну. – Пол в некотором смысле был коллекционером. Ему часто дарили произведения искусства: картины, статуэтки, музыкальные инструменты. Я не уверена, но мне показалось, что Гвен как-то с этим связана, и еще этот Эй Джей.
– Что еще за Эй Джей?
Не то чтобы я думала скрыть от Кевина эту информацию, но и сразу вываливать на него все то, что мне удалось узнать за пару недель, тоже не хотелось.
– Я показала ей фейковую страницу аукциона вещей Пола Морриса, и она странно отреагировала. Она подумала, что я пришла к ней от какого-то Эй Джея, и по выражению ее лица было понятно, что этот факт ее не только злит, но и пугает. Я не знаю, кто это такой.
– Ты себя слышишь? – вспыхивает Кевин, разбрасывая руки в разные стороны, даже в просторном салоне его старого «Мустанга» он выглядит устрашающе. – Какого черта ты опять творишь?! Мы договорились, никакой самодеятельности! Ты понятия не имеешь, куда лезешь!
– Прекрати на меня орать! До сегодняшнего дня ты, как и недомерок Клаттерстоун, был уверен в том, что Пола Морриса просто загрыз пес. Но, как видишь, фигура пианиста не так проста и предсказуема, как вам казалось. По меньшей мере, Пол Моррис был контрабандистом, и у него был роман с женой одного из самых влиятельных людей страны. Это то, что уже совершенно очевидно, но, поверь мне, это только верхушка, которую твой бравый детектив не смог даже разглядеть!
