Двери закрываются, и поезд трогается с места. Огни последнего вагона исчезают за поворотом, а я продолжаю еще какое-то время вглядываться в темноту, пытаясь в ней кого-то увидеть.
Я делаю глубокий вдох, наполняя легкие зловонным воздухом метро. Запах мочи и протухшей еды смазывает все другие ароматы. Я прислоняюсь к колонне и закрываю глаза, чувствуя, как сходит на нет вспыхнувшее внутри меня чувство тревоги.
Со скрежетом колес к перрону подходит поезд зеленой ветки – мой поезд, но я продолжаю стоять на месте, равнодушно наблюдаю за тем, как выходят и входят пассажиры.
Неожиданная вибрация заставляет меня переключить свое внимание на телефон, который я все это время бессознательно сжимала в руке.
Мне пришло новое текстовое сообщение от Кевина. От былого безразличия и странной опустошенности не осталось и следа.
Я снова злюсь. Вижу, как последний пассажир входит в вагон, и, не раздумывая, бросаюсь вслед за ним. Двери с лязгом закрываются у меня за спиной. Снова оказавшись стиснутой, на этот раз между молодой женщиной и влюбленной парочкой подростков, я хватаюсь за поручень, напряженно осматриваясь по сторонам. Ни одного знакомого лица. Ни одного знакомого аромата. Кажется, я в безопасности.
Крепко держась за поручень одной рукой, я наконец открываю сообщение от Кевина.
Впервые за долгое время его ультимативное «жду» не вызывает во мне и толики протеста. Более того, мне и самой теперь не терпится с ним встретиться и все обсудить. И в этот раз он будет по-настоящему настроен слушать меня.
Когда я поднимаюсь из метро на Сто шестнадцатую улицу, меня окутывают сгущающиеся сумерки. Свет уличных фонарей на фоне сизого неба для меня как вечное напоминание о нелюбимых часах после заката.
С самого детства меня страшит не ночь, а надвигающийся мрак: липкий, вязкий, густой. Словно пасть голодного животного, он скалит зубы, смрадное дыхание смывает все эмоции, желания. Внутри меня холодная пугающая пустота и тревога, ворочающаяся где-то внизу живота.
Зябко ежусь, неуверенно делая шаг вперед. Здесь, как всегда, грязно, оживленно и очень шумно, но я чувствую себя одинокой и незащищенной, точно иду по тихой и пустынной улице. Я слышу только свои шаги, которые повторяют стук моего сердца: быстрые и неровные.
Неконтролируемая паника овладевает телом, захватывает мысли. Маневрируя между прохожими, я не различаю ни лиц, ни голосов, я словно снова оказалась в вагоне метро, в тесном замкнутом пространстве, где среди сотни незнакомцев скрывается он – человек в черном плаще и черной кепке. Я вижу его широкие плечи, чувствую терпкий аромат его одеколона. Нас отделяют всего несколько шагов.
Я ускоряю шаг, я должна его догнать, я должна заглянуть ему в лицо. Это столкновение не было случайностью. Он специально налетел на меня. Он хотел напомнить о себе. Он уже близко, он рядом… кажется, я снова вижу его.
Черный силуэт резко оборачивается, и я напрягаю зрение, всматриваясь в человека, что стоит с нескольких шагах от меня, но вижу только два беснующихся уголька.
– Мерида, что случилось? Все в порядке?
Кевин стоит напротив входа в мой дом. Он выглядит взволнованным, точно увидел привидение. Не думаю, что я сама в эту минуту выгляжу лучше. Он крепко сжимает мои руки, и я чувствую, как в мое холодное тело сочится приятное тепло. Я обмякаю, и он легко привлекает меня к себе. Я позволяю ему обнять меня и делаю глубокий вдох. От Кевина пахнет мандаринами и кремом для бритья. От него веет спокойствием и защитой.
– Что случилось? Тебя кто-то обидел?
– Нет, просто был тяжелый день, – шепчу я, стараясь не двигаться.
Мы стоим посреди улицы. Я чувствую жар его ладоней на своей спине. Уверена, что уже через несколько минут я сильно пожалею об этой слабости, но это будет потом. Сейчас же мне важно чувствовать опору, мне важно знать, что я не одна.
– В сообщении ты написал, что я была права насчет камней, – деловито начинаю я, наконец вырываясь из его цепких объятий. Кевин выглядит расстроенным. – Расскажи, что узнал.
– Ты хочешь обсуждать это прям здесь?
– Если ты думаешь, что после этого жаркого приветствия я приглашу тебя к себе, то ты сильно заблуждаешься.
– Мерида, не шути так со мной. Я ведь не железный.
– Прости, у меня правда был трудный день. Давай поговорим в машине, – предлагаю я, замечая его «Мустанг», припаркованный у обочины дороги.
– Может, хотя бы в кафе посидим? – спрашивает Кевин, но тут же нехотя соглашается. – Как скажешь, Мерида. Давай в машине.
