– Валяйте. Зачем я здесь? Это ведь не я перегрыз ему горло, а пес, вот с ним беседы и ведите, – огрызается Джейкоб, наматывая рукав своего свитера на кулак. Съемка была сделана в июле, но я вижу, как его знобит.
– Считаешь себя остроумным? Твоего приемного брата загрызла его же собака, по-твоему, это смешно?
– Нет.
– Почему тебя не было на приеме в тот день?
– А кто бы меня пустил туда? Я только два дня назад вышел из клиники. На похороны зато сходил… жуть.
– Что именно?
– А все! Жизнь – вообще говно! Не знали?
– Ты это скажи тем, кто живет на улице, кто ест из помойки.
– А-а, – с кривой ухмылкой на лице тянет Джейкоб. – Думаешь, богатые предки – это круто… а ты поживи в моей шкуре… И дня бы не выдержал.
– Ну Пол же справлялся, хоть и не был родным. Тебя, наверное, это злило, да?
– Что именно? Что его отец с помойки привел? – спрашивает Джейкоб, откидываясь на спинку своего стула. – Да нет, не особо. Мне тогда до него дела не было… А вообще Пол был мудаком… а им все гордились…
– Ты, наверное, завидовал ему, ведь у тебя тоже был талант к музыке, верно?
– Ну, если сыграть ламбаду – это талант, то да… я талант. Нет у меня никакого таланта.
– Почему тогда ты считал Пола мудаком? Вы не ладили?
– Я думал, мы друзья… а он… он кусок говна… мы с ним поругались…
– Когда это было?
– За день или два… он собирался в заключительный тур по городам Африки, кажется… в общем, перед тем, как он уехал.
– Почему?
– Не впервой. Правда, тогда я был уверен, что и не в последний… ошибся, – Джейкоб истерически хихикает, глядя в камеру. – Я часто ошибаюсь… но на его счет впервые… Да, поругались. Он сам виноват. Он лжец и предатель… но мне жаль… его смерть – это ужасно… чертов пес, не нужно его выпускать из клетки… А Пол – предатель… Я так Эду и сказал… он не поверил… Пол умел нравиться людям, я нет… меня никто не любит… я неудачник…
– Как именно Пол предал тебя?
– …я случайно узнал… услышал… У него были деньги, много денег. Он так и сказал, сказал, что наконец сможет избавиться от отца… я просил его поддержать меня… я хотел открыть книжный магазин… я же читаю, много читаю… это единственное, что я по-настоящему люблю. Книги, а не медицину… чертовы врачи… Он обещал помочь, обещал дать денег… но это все вранье. Он собирался все бросить… собирался сбежать… Поэтому так легко все и всем обещал… Он врал… обманывал… а все ему верили, любили. Эди верил, что выйдет с ним на сцену, Гвен – что откроет свою пекарню… даже отца он сумел обдурить… срубил столько бабла, а отец и не заметил… – Джейкоб снова заходится истерическим смехом. – Пол не был тем, кем его считали… Он обманщик, предатель… он трус!
– Что это ты слушаешь? – широко зевая, спрашивает меня Джесс, появляясь в дверях своей комнаты.
Я так увлеклась, что даже не заметила, как она встала.
Шляпа, расшитая бриллиантами, и Эмили в больнице с угрозой преждевременных родов заставили Кевина перейти к более активным действиям, нежели работа с архивом и экспертизой. Он обещал организовать личную встречу с Лиамом Стивенсом. Не допрос, потому как у нас нет против него ни заявления от Эмили, ни каких-либо веских доказательств его преступной деятельности. Перед законом Лиам Стивенс кристально чист, а потому он может легко отказаться от любого вида сотрудничества с полицией.
И только во вторник я получаю заветное сообщение от Кевина:
Прочитав это сообщение впервые сегодня утром, я была так взволнована, что охотно согласилась на его условие, отправив в ответ кроткое «хорошо», однако сейчас, стоя перед зеркалом, меня переполняют злость и раздражение.
– Я ему что, кукла? Что еще значит «молчаливый напарник»? – ворчу я, снимая с пальцевпо очереди перстни. – Одно дело, когда он меня контролирует, что уже выходит за все разумные рамки, но другое – когда он нагло диктует мне, как именно я должна себя вести! Он что, это серьезно?
Тяжело вздыхая, я запускаю руки в отросшие волосы. Круговыми движениями, слегка царапая ногтями кожу головы, я делаю себе успокаивающий массаж, от которого по телу начинают бегать мурашки.
Закрываю глаза, наслаждаясь своими ощущениями, когда все внезапно меняется. Пальцы путаются в волосах, создавая опасное натяжение, и я впадаю в оцепенение. Я будто снова лежу на полу своей квартиры.
