Чудовище во мне полностью

Мгновенно осознаю, как далека была в своих предположениях, пытаясь проследить ход его мыслей. Но было бы лучше, если бы я оказалась права. С трудом сглатываю остатки пищи, чувствуя, как деревенеет тело. Одной простой фразой он ступил на скользкий лед.

Беспомощно качаю головой, пытаясь предупредить его о грозящей опасности.

– Я в последнее время много думаю о нас, о том, что произошло, – продолжает он. – Понимаю, что это непростая тема…

Хватаюсь за стакан и делаю большой глоток кофе, словно раскаленная лава, оно обжигает мне нёбо и вспыхивает пожаром в груди. Ник все еще пытается подобрать нужные слова, но их не существует. Мне хочется, чтобы он просто замолчал и мы притворились, будто он не пытался поднять эту тему снова. Но он меня не слышит и не понимает. И это уже не в первый раз.

– Я помню, у тебя тогда была версия, будто это сделал кто-то, кого ты могла знать…

– Замолчи. Ты не имеешь права говорить об этом. Не после того, что ты сделал. Нет, – качая головой, выплевываю я, чувствуя легкий тремор в конечностях.

Ник опускает голову и, не сказав ни слова, наконец притягивает к себе тарелку. Я вижу, как он делает первый укус. Его челюсти активно разжевывают пиццу, а я чувствую мучительный спазм в горле, от которого становится трудно дышать. Сжимая кулаки, я делаю глубокий вдох и отвожу взгляд к окну.

Он не имеет права вот так врываться в мою жизнь! Он не имеет права поднимать эту тему!

– Ты не даешь мне даже рта раскрыть, а ведь я хочу тебе помочь, – говорит он, и я до боли стискиваю зубы. – Я недавно смотрел одну передачу. Честно признаться, я в последние несколько месяцев много смотрю и читаю на эту тему.

Накрываю ладонью правой руки левую, просовываю указательный палец под широкий манжет, нащупывая тугой жгут и тут же дергаю его. Острая боль пронзает меня, точно разряд электрического тока. Считается, что этот прием способен переключить внимание, но в моем случае это всегда лотерея. И в этот раз удача не на моей стороне.

– А что, если ты была права? Я понимаю, что не должен был ставить под сомнение твои слова, но в тот момент мне казалось важным оставить все это позади, – продолжает свои рассуждения Ник, и я тяжело вздыхаю, прикрывая глаза.

Мне нужно думать о чем-то другом. Не слышать его, не видеть. Я смогу. Просто буду думать о… деле. Джейкоб – не наш герой, но ведь он мог кому-то рассказать о тайных планах Пола. Он рассказал обо всем своему дяде, а что, если он сказал еще и сестре? Он считал Пола предателем, потому что тот отказался финансировать его книжный магазин. Магазина нет, а как быть с пекарней Гвен? Откуда у нее взялись деньги? Еще есть Коллин Моррис… может быть, я рано вычеркнула его из списка? Все-таки у него были и мотив, и возможность… но он до смерти боится собак…Может быть, он был с кем-то в сговоре? Это же возможно?

– …помнишь, ты как заведенная тогда повторяла, что это не было случайностью. Что он был хорошо подготовлен, знал, где и что находится в нашей квартире… – доносится до меня обрывок речи Ника, когда он осторожно касается моей руки. – А что, если это действительно так? Что, если он все еще где-то рядом?

– Если бы это было так, я бы поняла, я бы почувствовала, я бы узнала его, – на автомате проговариваю я, чувствуя, как снова проваливаюсь в бездну отчаяния.

– Я хочу тебя защитить. Знаю, я должен был это сказать несколько лет назад, но я говорю это теперь. Мы сможем все преодолеть, просто нужно быть вместе.

Он пытается взять меня за руки, но я отстраняюсь, откидываясь на спинку своего стула. Бессмысленно прятать голову в песок, притворяясь, будто я его не слышу или не понимаю.

– Ник, не нужно меня ни спасать, ни защищать. Ничего не нужно. У нас была красивая история, но она в прошлом. Я не знаю, что у тебя случилось и почему ты решил вот так снова появиться в моей жизни спустя столько лет, но это плохая идея. Просто услышь меня, я не хочу ничего менять.