Я закрывалась, потому как единственным человеком, с которым я могла это обсудить, была моя мама, но именно с ней говорить об этом не хотелось. Но сейчас, глядя в глаза этого незнакомца, я не чувствую никаких стен и преград. Он ничего не значит в моей жизни. Случайный прохожий, которому я могу сказать правду.
– Меня пугает близость с мужчиной.
– Ты девственница? – не скрывая своего интереса, спрашивает он.
– Конечно, я монашка, разве ты не заметил?
– Нет, но спасибо за честность.
– У меня тоже есть вопрос.
– Задавай.
– Как ты узнал, что бармен подмешал мне в вино наркотик? За ним ты тоже следишь?
– Нет нужды, это мой клуб, и все делают только то, что я им скажу, – говорит он, подмигивая мне.
– Что? – меня пробирает мороз.
Смысл сказанного, точно внутривенная инъекция, медленно прокатывается по всему телу, вызывая спазм каждой мышцы, каждой клетки, пока наконец не парализует мозг. Мне снова трудно дышать.
– Чтоб ты сдох, придурок!
– Ты это несерьезно, малышка, – слышу я его самодовольную реплику, открывая дверь.
Теперь, когда от свободы меня отделяет всего один шаг, у меня нет желания продолжать эту бессмысленную беседу. Я просто хочу отсюда убраться. И поскорее.
У меня порядка десяти пропущенных звонков от Джесс и приблизительно такое же количество сообщений на автоответчике, но она не Кевин – она не объявит меня в международный розыск только потому, что я до сих пор не перезвонила ей.
Именно поэтому, входя в свой гостиничный номер, я замираю в дверях. Джесс мечется фурией по комнате. Я не просто удивлена, я обескуражена.
– Ты где, мать твою, пропадала? – спрашивает она, импульсивно вешаясь мне на шею, точно ей важно прикоснуться ко мне, чтобы поверить в мою реальность. – Мы с Амадео весь район объездили. Никто тебя не видел. Это как называется?
– А почему ты так всполошилась? Подумаешь, не пришла ночевать… – отвечаю я, испытывая самые разные чувства – от растерянности до легкого раздражения.
Если бы я так паниковала из-за каждого ее внезапного исчезновения, то уже бы точно была в дурке. Я уже почти смирилась с тем, что Кевин относится ко мне как к несмышленой девочке, но чтобы Джесс… Это уже слишком.
– Ты в обморок вчера упала! Забыла?
– Ерунда. Со мной, как видишь, все в полном порядке, – говорю я, после чего швыряю на кровать парик и в доказательство своих слов кручусь на месте, давая ей возможность убедиться в моих словах. – Но что ты тут делаешь? Решила, что я прячусь от тебя под кроватью?
– Нет, пришла собрать твои вещи. Думала, если ты не появишься в течение двух часов, ехать в полицию. Я правда испугалась, – пожимая плечами, говорит Джесс, и я замечаю черные круги у нее под глазами. – Выходит, ты послушала моего совета и наконец позволила себе больше?
– Нет, все было не так, – сухо отвечаю я, подходя к своему чемодану.
Джесс уже успела забросить в него бóльшую часть моих вещей, которые теперь походят на груду какого-то тряпья, а не на нарядные платья.
Тяну зеленый рукав своей шелковой блузы, но быстро понимаю, что мне потребуется не меньше часа, чтобы разложить все в аккуратные стопки. Вздохнув, швыряю ее обратно, все пошло кувырком.
– Какой-то урод накачал меня наркотой и отвез к себе.
– Что? – ахает Джесс, в ужасе тараща на меня глаза. – Как? Кто? Мать его, что он сделал? Джен, как?
– Я не знаю, как и зачем, но со мной все в порядке. Во всяком случае, проснувшись, я не почувствовала и не обнаружила никаких признаков физического насилия, конечно не считая головной боли.
– Он что, извращенец? Зачем он накачал тебя?
– Извращенец ли он? – спрашиваю я, стягивая с себя платье. – Не мне судить, я ведь тоже не ангел.
– Не говори глупостей, ты никому не причиняешь вреда.
– Это еще как посмотреть. Он следил за мной… решил, что я лесбиянка.
– Придурок, – ругается Джесс, но я замечаю странный блеск в ее глазах. – Красивый?
– Издеваешься?
– Нет, просто интересно.
– Он мудак, который испытывает слабость к малышкам.
– У-у-у.
– Если тебя это так заводит, прогуляйся в клуб «Ля Пекора Нера», этот самодовольный ублюдок там какая-то шишка.
– Ну, я выше тебя почти на пять дюймов, а значит, вряд ли подойду на роль малышки.
– К чему гадать, иди попытай удачу, а я пока схожу в душ, если ты не против.
– Ты на меня все еще злишься?
– За что?
– Ну за эти чертовы маски…
– Нет, я ни на кого не злюсь, – натянуто улыбаюсь я, стоя перед ней в нижнем белье. – И если мы закончили этот бессмысленный разговор, я обещаю не слиться в канализацию и спуститься в фойе через два часа.
– Звучит обнадеживающе, – сдается Джесс, делая шаг в сторону входной двери. – И все-таки я бы написала заявление на этого урода.
– Я не наступаю на одни и те же грабли дважды, – сквозь зубы говорю я, чувствуя новый приступ злости.
И хотя я понимаю, что Джесс мне не враг, на языке у меня только колкие и едкие формулировки. Я еле сдерживаюсь.
– Жду тебя через два часа внизу, – наконец говорит она и выходит.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
