– Я как раз и приехал к вам, чтобы ее услышать. Вы сказали, что переехали сюда из другого города?
– Мы почти всю жизнь прожили в Санта-Терезе, – ответила жена.
– Вы знаете человека по имени Джек Флейшер?
Она взглянула на мужа.
– Это не тот, кто был у нас в прошлом месяце?
Я подсказал им:
– Крупный мужчина с лысиной. Говорит, что он отставной полицейский.
– Да, это он, – ответила миссис Спэннер. – Задавал нам массу вопросов о Дэви, главным образом, о его происхождении. Мы рассказали ему то немногое, что нам известно.
Взяли его из приюта в Санта-Терезе в возрасте шести лет.
Фамилии у него не было, поэтому мы дали ему свою. Я
хотела усыновить его, но Эдуарду показалось, что такая большая ответственность будет нам не по плечу.
– Жена хочет сказать, – вмешался Спэннер, – что если бы мы усыновили его, то власти округа перестали бы нам платить пособие на его содержание.
– Но относились мы к нему как к родному сыну. Своих-то детей у нас так и не было. Мне никогда не забыть, как мы впервые увидели Дэви в кабинете заведующего приютом. Он подошел прямо к нам, встал рядышком с Эдуардом и ни в какую не хотел отходить от него. «Хочу стоять рядом с этим дядей», – так и заявил. Ты помнишь, Эдуард?
Он помнил. Печальная гордость вспыхнула в его глазах.
– А сейчас он уже с тебя ростом. Жалко, что ты не видел его сегодня.
«Типичная женщина, – подумалось мне, – старалась создать семью из мальчика-беглеца и неподатливого мужа, хрупкую ячейку из неудавшихся судеб».
– Вы знаете, кто его настоящие родители, миссис
Спэннер?
– Нет, он был просто сирота. Какой-то сельскохозяйственный рабочий умер, оставив его сиротой. Я узнала об этом от того человека – Флейшера.
– А Флейшер сказал вам, почему он так интересуется
Дэви?
– Я не спрашивала его. Боялась спрашивать, ведь Дэви освобожден условно-досрочно, и все такое. – Она заколебалась, глядя мне прямо в глаза. – А вы позволите задать этот вопрос вам?
За меня ответил Спэннер:
– Миссис Лорел Смит сильно избита. Я уже говорил тебе.
Ее глаза округлились.
– Дэви никогда не сделал бы этого. Она была его лучшим другом.
– А вот я не поручился бы за него, – мрачно сказал
Спэннер. – Помнишь, в старшем классе он ударил учителя, с этого все неприятности и пошли.
– Учителя или учительницу? – переспросил я.
– Учителя. Мистера Лэнгстона, преподавателя старших классов. Одно они в школе не могут простить – это если поднимаешь руку на учителя. После этого случая принять его в школу обратно они отказались. Мы не знали, что с ним делать. Работу он нигде получить не мог. Это одна из причин, почему мы переехали жить сюда. После этого так ничего у нас больше и не наладилось. – Он говорил так, словно речь шла не об обычном переезде, а по меньшей мере об изгнании.
– Он не только ударил учителя, за этим крылось нечто большее, – сказала миссис Спэннер. – Генри Лэнгстон был не просто учителем, а – как это называется – наставником, воспитателем. Он пытался наставлять Дэви, когда это случилось.
– Наставлять относительно чего?
– Этого я так и не узнала.
Спэннер резко повернулся в ее сторону.
– У Дэви ведь психическое расстройство. Ты никогда не признавалась себе в этом. Но тебе уже давно пора это сделать. Неприятности с ним начались с того самого времени, как мы взяли его из приюта, и для меня они никогда не прекращались. Нормальным парнем он так и не стал.
Она медленно покачала головой из стороны в сторону, упрямо отрицая услышанное.
– Не верю.
Этот спор между ними длился, по-видимому, годами. И
прекратиться ему, вероятно, суждено было лишь со смертью одного из них.
Я решил вмешаться:
– Сегодня вы видели его, миссис Спэннер. Вам не показалось, что его что-то тревожит?
– Ну, особенно-то радостным он никогда не был. Мне показалось, что он в сильном напряжении. Но таким выглядит и любой молодой человек в наше время, когда он собирается жениться.
– О женитьбе они серьезно говорили.
– Я бы сказала, очень серьезно. Ждут не дождутся. –
Она обратилась к мужу. – Не хотела тебе говорить, но думаю, не стоит скрывать. Дэви предложил, что, может быть, ты их поженишь. Я объяснила ему, что раз ты просто мирской проповедник, то у тебя нет права на это.
– В любом случае я не стал бы этого делать, кто бы она ни была. Не питаю особого уважения к женской породе.
– Говорили они что-нибудь еще о своих планах, миссис
Спэннер? Где они собирались пожениться?
– Нет, не говорили.
– И вы не знаете, куда они направились отсюда?
– Не знаю. – Однако взгляд ее устремился как бы назад, внутрь себя, словно она вспомнила что-то.
– И не сделали никакого намека?
Она явно колебалась.
– Вы так и не ответили на мой вопрос, мистер Арчер, почему это вас так интересует. Вы ведь не считаете, что это он избил миссис Смит?
– Нет. Но вы знаете, люди не перестают удивлять меня своими непредсказуемыми поступками.
Она изучающе посмотрела на меня, опершись локтями о стол.
– Говорите вы не как полицейский. Вы не из них?
– Был когда-то. Сейчас – частный детектив. На Дэви я ничего навесить не пытаюсь.
– А что вы пытаетесь сделать?
