Видно было, что Пэннел здорово расстроен. В ходе нашего разговора его большая правая рука то и дело непроизвольно опускалась на рукоятку револьвера, висящего у него на бедре.
Мне хотелось остаться в Родео-сити еще на некоторое время, поговорить с Пэннелом, Мэйми Хейгдорн и еще с кем-нибудь, кто мог бы помочь мне воссоздать картину прошлого. Выходило, что Джек Флейшер был весьма заинтересован в смерти Джаспера Блевинса. Однако сейчас вопрос этот имел только чисто теоретическое значение, и его можно было отложить. Самое главное было доставить
Стивена Хэккета домой.
Двое сотрудников управления шерифа из Санта-Терезы изъявили горячее желание сопровождать его домой. Дело это было относительно безопасным и простым, зато можно было рассчитывать на внимание прессы. Я напомнил им, что на ранчо Крага остался лежать труп Джека Флейшера.
А где-то в горах, к северу оттуда, застреливший его парень, возможно, буксует в грязи.
Попрощавшись с Хэнком, я поехал в «скорой помощи»
на юг, сидя на полу подле носилок Хэккета. Ему стало получше. Ссадины и синяки на лице были смазаны мазью и заклеены, а через соломинку он выпил чашку крепкого бульона. Я задал ему несколько вопросов, не задать которых просто не мог.
– Лупа ударила Сэнди Себастьян?
– Да. Монтировкой по голове.
– Применяла ли она насилие по отношению к вам?
– Не то чтобы насилие. Но она обматывала всего меня лейкопластырем, пока парень держал меня на мушке. Замотала руки в запястьях и ноги в щиколотках, рот и даже глаза – Вынув из-под одеяла руки, он коснулся своих глаз. – Потом они затащили меня в багажник ее машины.
Чертовски неприятно там находиться. – Он приподнял голову. – Как давно все это началось?
– Примерно тридцать шесть часов назад. Имела она против вас что-нибудь конкретно?
Он ответил медленно:
– Должно быть. Но не могу взять в толк, что именно.
– А парень?
– Я вообще ни разу не видал его до этого. Вел себя как сумасшедший.
– В каком смысле?
– Мне показалось, он сам не ведает, что творит. Один раз даже положил меня поперек рельсов. Понимаю, со стороны это похоже на викторианскую мелодраму. Но он явно намеревался убить меня; хотел, чтобы задавило поездом. Девушка убежала, и он передумал. Отвез меня на. . в какое-то другое место и держал там как пленника. Большую часть дня – вечера? – он обращался со мной хорошо.
Снял лейкопластырь, позволил немного подвигаться. Дал воды напиться, хлеба с сыром. Конечно, обрез был всегда при нем. Сам лежал на нарах, а меня держал на прицеле. Я
сидел на стуле. Вообще-то я не из трусливых, но спустя определенное время это начинает действовать на нервы. Я
не мог никак понять, что у него на уме.
– Он говорил о деньгах, мистер Хэккет?
– Это я о них говорил. Предлагал ему крупную сумму.
Он заявил, что деньги ему не нужны.
– А что ему было нужно?
Хэккет долго не отвечал.
– Мне показалось, он и сам этого не знает. Он словно бы находился в каком-то летаргическом полусне. Вечером выкурил сигарету с марихуаной и еще больше захорошел.
Казалось, ему хочется испытать что-то такое мистическое.
И я был для этого подвернувшимся под руку подходящим материалом.
– Он так сказал?
– Не совсем так. Подал это как шутку. Дескать, он и я должны образовать музыкальную группу. Предлагал несколько названий, например, «Жертвоприношение», – голос Хэккета сошел на нет. – Это уже были не шутки. Считаю, что он намеревался убить меня. Но прежде хотел как можно дольше понаблюдать за моими страданиями.
– Для чего?
– Я не психолог, но, похоже, он считал, что я заменяю ему отца. В конце, когда он сильно накурился марихуаны, начал называть меня «папа». Не знаю, кто был или есть его настоящий отец, но парень наверняка ненавидит его.
– Его отец погиб под колесами поезда, когда мальчику было три года. И он видел, как это произошло.
– Бог ты мой! – Хэккет приподнялся на носилках. –
Тогда этим многое объясняется, правда?
– Он говорил об отце?
– Нет. Я не подводил его к такому разговору. В конце концов он задремал. Я хотел было уже броситься на него, когда вошел еще один человек – Флейшер? – думая, что там никого нет. Парень всадил в него заряд из обоих стволов. У того человека не было никаких шансов. Я выбежал из дома. Парень догнал меня и избил до потери сознания.
Хэккет опять лег на носилки и заслонил голову локтями, словно Дэви снова набросился на него с кулаками.
Остальную часть пути мы ехали молча. Прерывистое дыхание Хэккета стало ровнее и постепенно обрело ритм спящего человека.
Расстелив на вибрирующем полу одеяло, я тоже заснул, когда снаружи уже начало светать. Проснулся я в превосходном настроении. Стивен Хэккет и я возвращались вместе и живыми. Но страх у него не прошел. Во сне он постоянно стонал, закрывая голову руками.
Из-за холмов Малибу поднимался красный диск солнца. Машина «скорой помощи» остановилась перед знаком
«Частная собственность. Вход воспрещен». Водитель не знал, где сворачивать, и, постучав в окошечко, позвал меня в кабину.
