Поставив машину на стоянке для транспорта посетителей, я вошел в просторный холл. За барьером сидел охранник в форме. Присмотревшись, я узнал его. Это был
Ральф Кадди, управляющий жилым домом Элмы Краг в
Санта-Монике. Он тоже узнал меня.
– Не смогли найти миссис Краг?
– Нашел, спасибо.
– Как она чувствует себя? На этой неделе у меня не было возможности навестить ее. На двух работах приходится горб гнуть.
– Для своего возраста самочувствие у нее вполне хорошее.
– Она молодчина. Всю жизнь была мне как родная мать.
Вы знали об этом?
– Нет.
– Как мать. – Он пристально посмотрел на меня своим проницательным взором. – О каких семейных делах вы с ней беседовали?
– О разных ее родственниках. Например, о Джаспере
Блевинсе.
– Э-э, да вы знаете Джаспера? Что с ним стало?
– Погиб под колесами поезда.
– Меня это ничуть не удивляет, – назидательно сказал
Кадди. – У Джаспера вечно были неприятности. Умел доставлять их себе самому и окружающим. Но Элма относилась к нему хорошо. Джаспер всегда ходил у нее в любимчиках. – Глаза его сузились, в них сверкнула зависть, нечто вроде былого соперничества.
– Что за неприятности?
Кадди хотел было ответить, но затем передумал. С
минуту он помолчал, по лицу было видно, что он ищет какой-то другой, альтернативный ответ.
– Сексуального плана, к примеру. Лорел ведь была беременна, когда он женился на ней. Я сам едва на ней не женился, да узнал, что она в положении. – Он добавил удивленным голосом, словно за многие годы так и не удосужился обдумать этот факт: – Я так ни на ком и не женился. Откровенно говоря, не смог найти женщину, отвечающую моим запросам. Я частенько говорил Элме Краг, что, не родись я слишком поздно..
Я перебил его:
– Как давно вы работаете здесь, мистер Кадди?
– Двадцать лет.
– А в службе охраны?
– Перешел спустя три, нет, четыре года после прихода сюда.
– Вы помните то лето, когда был убит мистер Хэккет?
– Помню, конечно. – Он весьма обеспокоенно посмотрел на меня. – Я не имел к этому никакого отношения. То есть хочу сказать, что даже не знал мистера Хэккета лично.
В те дни я был всего-навсего мелкая сошка.
– Никто вас ни в чем и не обвиняет, мистер Кадди. Я
просто пытаюсь выяснить все, что возможно, об этом револьвере. По всей вероятности, его выкрали из этого здания и застрелили из него мистера Хэккета.
– Ничего об этом не знаю.
Его лицо сделалось непроницаемым, и на нем застыла маска добропорядочности. Я заподозрил, что он лжет.
– Но вы должны помнить, как шли поиски револьвера, если работали в то время в службе охраны.
– Не надо мне указывать, что я должен помнить, а что –
нет.
Он сделал вид, что его охватила вспышка ярости, и попытался вести себя соответственно. Кадди был вооружен, что придавало его ярости дополнительный вес.
– Чего вы тут тщитесь вбить какие-то мысли мне в голову?
– Попытка была бы безнадежной, – сострил я с деланным огорчением.
Он угрожающе положил руку на рукоятку своего револьвера.
– Вон отсюда! Вы не имеете права являться сюда, пудрить мне мозги и оскорблять.
– Извиняюсь, если сказал что-то не то. Беру свои слова обратно. Хорошо?
– Нет. Не хорошо.
– Похоже, вы думаете, что я подозреваю вас или еще что. Вовсе нет. Того, кто меня интересует, зовут Сидни
Марбург. Работал здесь чертежником.
– Никогда не слыхал о таком. И ни на какие вопросы я больше не отвечаю.
– Тогда попробую поговорить со служащими. – Я сделал шаг в сторону лифта. – На каком этаже заведующий кадрами?
– Он на обеде.
– Сейчас же только утро.
– Я имею в виду, он еще не приходил. Сегодня его не будет.
Я повернулся и посмотрел Кадди прямо в глаза.
– Послушайте, это становится смешным. Что же вы знаете такого, чем ни в какую не желаете поделиться со мной?
Он поднял откидывающуюся часть барьера и вышел, выхватив револьвер из кобуры. Выражение у него на лице было противное.
– Убирайся! – прогремел он. – Тебе не удастся запачкать моих друзей, понял?
– А что, Марбург – ваш друг?
– Ты опять за свое? Снова переворачиваешь мои слова?
Я в жизни не слыхал ни о каком Марбурге. Он что, еврей?
– Не знаю.
– А я – христианин. Благодари бога за это. Если бы я не верил в него, то пристрелил бы тебя на месте, как собаку.
Праведный гнев и заряженный револьвер – такое сочетание напугало меня, я всегда его опасаюсь. Пришлось удалиться.
Мой офис на Сансет-бульваре начинал походить на заброшенную обитель. В углу приемной свою раскидистую паутину вил паук. В окно вяло бились полусонные мухи, и их жужжание напоминало мерный ход летящего времени.
На всех горизонтальных поверхностях тонким слоем лежала пыль.
Стерев ее с письменного стола, я сел на него и достал чек, который дала мне Рут Марбург. Поскольку указанная на чеке дата еще не наступила, и его нельзя было предъявить к оплате в банк, я спрятал его в сейф. Однако богатым я себя не почувствовал.
Позвонив в компанию «Корпус Кристи Нефть», я попросил соединить меня с начальником чертежного отдела, которого звали Паттерсон. Он помнил Сидни Марбурга, но говорил о нем, взвешивая каждое слово. «Сидни был хорошим работником, талантливым чертежником, всегда стремился стать художником, рад, что он стал им».
