Куда бы он ни ехал, там его уже поджидала она. Что ж, теперь зато больше не поджидает. – И тут же добавила удивленно: – И Джек ее – тоже. Оба умерли, да? Сколько раз я желала им этого, что сейчас даже поверить не могу, что это наконец-то произошло.
– Это произошло.
– И прекрасно.
С явным трудом она проделала всю череду движений человека, пьющего провозглашенный тост, и встала, покачиваясь, еле держась на ногах. Взяв у нее бокал, я поставил его на столик, инкрустированный камешками.
– Спсиблшое, – язык у нее заплетался.
Она сделала танцующее движение под слышную только ей музыку. Казалось, она отчаянно пытается найти себе какое-то занятие, чтобы оно позволило ей почувствовать себя полноценным человеком.
– Вот уж не думала, что мне будет жалко ее, – сказала она. – И все-таки мне ее отчасти жаль. Лорел была похожа на меня, ты знаешь? В молодости я была куда красивее, но я старше ее на целых пятнадцать лет. Я все представляла себе, когда ложилась в постель с Джеком, что я – это она.
Но и у нее в жизни тоже не одна лафа была. Ей от него доставалось – дай боже, как и любой его женщине. И в конце концов, он все-таки изуродовал ее смазливую физиономию.
– Вы действительно верите, что это сделал ваш муж?
– Ты не знаешь и половины всего. – Она плюхнулась на кушетку рядом со мной. – Я могла бы порассказать тебе такое, от чего у тебя мурашки по коже пошли бы. Страшно признаться, но я не очень-то виню этого парня за то, что он разнес Джеку голову. Ты знаешь, кто этот парень?
– Его отцом был Джаспер Блевинс, а мать – Лорел.
– Ты куда умнее, чем я думала. – Она искоса посмотрела на меня. – Или это я тебе сама сказала тогда вечером?
– Нет.
– Да ну, наверняка я, кто же еще? Или кто-нибудь с севера округа. В Родео-сити об этом каждая собака знает.
– О чем именно, миссис Флейшер?
– О Джеке и его фокусах. Он ведь там закон представлял. Царь и бог – кто бы посмел его остановить? Убил этого
Блевинса и сунул его под поезд, чтобы его женой завладеть. А Лорел заставил показать, что труп не ее мужа.
Мальчишку ихнего сдал в сиротский приют. Как же, ведь у него была така-ая любовь.
Я не верил ей. И я не мог не верить ей. Ее слова повисли в ирреальном пространстве, где они были вполне на своем месте, но не имели никакого отношения к действительности, залитой дневным светом.
– Откуда вам все это известно?
– Кое-что и сама вычислила. – Один ее глаз смотрел на меня вполне осмысленно, другой был полузакрыт и смотрел совершенно по-идиотски. – У меня есть друзья в полиции и суде. Точнее – были. Ну и жены других помощников – те тоже кое о чем нашептали.
– Почему же их мужья не вывели вашего мужа на чистую воду?
Глаз, принадлежавший идиотке, застыло моргнул и закрылся полностью. Теперь на меня взирал один только разумный глаз.
– Джеку было слишком многое известно. Север округа
– территория с жестокими нравами, мистер, а он творил там, что хотел. Да и что они смогли бы доказать? Сама жена, Лорел, заявила, что тело не принадлежит ее мужу.
Сказала, что никогда в жизни не видела этого человека.
Голова у него была сплошное месиво, разворочена до неузна... – она никак не могла выговорить это слово, – до «незнаемости». Ну и записали как очередную смерть от несчастного случая.
– А вы точно знаете, что не от него?
– Я знаю то, что знаю. – Ее закрытый глаз будто бы посмеивался над столь серьезным тоном.
– Хотите рассказать все это в полиции?
– А толку что? Джек умер. Все умерли.
– Но вы-то живы.
– Лучше бы и я умерла. – Это заявление то ли удивило, то ли встревожило ее. Она открыла закрывшийся глаз и уставилась на меня обоими, словно это я угрожал отнять у нее жизнь.
– И Дэви Спэннер жив.
– Скоро умрет. По его следам пущены добрые полсотни полицейских. Я говорила с Рори Пэннелом сегодня утром.
Пообещал, что они пристрелят его.
– Вы хотите этого?
– Ведь он убил Джека, разве нет?
– Но вы же только что сказали, что не очень вините его за это.
– Я так сказала? – Вопрос ее был обращен к себе самой так же, как и ко мне. – Быть не может. Джек был моим мужем.
Все стало ясно. Сейчас ее одинокая жизнь и сознание были разделены такой же глубокой трещиной, какой раньше – ее брак. Я встал и направился к выходу. Она проводила меня до двери.
– Так как насчет пленок?
– А что насчет пленок? Они у вас есть?
– Думаю, я смогла бы достать их.
– За тысячу?
– Этого мало, – ответила она. – Теперь я – вдова и сама должна заботиться о себе.
– Дайте мне прослушать записи. Тогда я предложу вам другую сумму.
– Они у меня не здесь.
– А где же?
– Мне-то это известно, а вот ты попробуй выясни.
– О'кей. Держите их у себя. Я или вернусь, или позвоню вам. Не забыли мое имя?
– Арчер, – ответила она. – Джек Арчер.
Я не стал ее исправлять, и она ушла назад, в искусственный полумрак своей гостиной.
Глава 29
Перед отъездом из Санта-Терезы я позвонил Генри
Лэнгстону домой из автомата на бензоколонке. Трубку сняла его жена.
– Дом Лэнгстонов, – официально сказала она.
– Ваш муж дома?
– Будьте добры, кто его спрашивает? – Но она, вероятно, узнала мой голос. Интонация у нее стала явно враждебной.
– Лью Арчер.
