– У меня было два нелегких денечка. Надеялся, что хоть сегодня переведу дух.
– Я же извинился.
К скоростному шоссе, идущему по побережью, Марбург ехал спокойнее, затем повернул на север. У каньона
Малибу он опять свернул в сторону от океана. Через несколько минут мы ехали в окружении гор.
Я сказал, что эти горы можно было бы красиво написать.
Марбург не согласился:
– Нет. Все, что можно красиво написать, будет плохо выглядеть на полотне. Все живописное уже изображено.
Нужно делать что-то новое. Красота – трудна, как кто-то выразился.
– Например, та картина Клее в галерее?
– Да. Я посоветовал Стивену купить Клее десять лет назад. – Он добавил: – Стивену нужно советовать. Вкус у него ужасный. На все.
– И на женщин?
Марбург простонал:
– Бедная Герда. Когда он привез ее из Германии, она думала, что станет здесь жить la vie en rose23. Но пробуждение было отрезвляющим. Они живут, как отшельники: никогда никуда не ездят, никогда ни с кем не встречаются.
– Почему?
– Думаю, он напуган, напуган жизнью. Деньги оказывают такое воздействие на некоторых. Ну, и потом, конечно, то, что случилось с его отцом. Странно, но все эти пятнадцать лет Стивен ведет себя так, словно то же самое должно случиться и с ним. И вот, почти случилось.
– Почти.
– У вас богатый опыт, мистер Арчер. Возможно ли, чтобы люди сами навлекали беду на свою голову? Знаете, принимая положение, делающее их уязвимыми именно для такой беды?
– Интересная мысль.
– Вы не ответили на мой вопрос.
– Задайте мне его лучше, когда я закончу это дело.
Он бросил на меня быстрый испуганный взгляд, и «мерседес» чуть было не съехал с шоссе. Марбург сосредоточил внимание на управлении машиной, снизив скорость, и через минуту сказал:
– Я думал, что вы его уже закончили.
23 Здесь – осыпанная розами (
– Но ведь Спэннер еще на свободе, и несколько убийств остаются нераскрытыми.
– Несколько?
Я не ответил. Мы проезжали мимо колонии для условно осужденных, расположенной слева от шоссе. Марбург опасливо посмотрел на здания, словно я обманом хотел заключить его под стражу.
– Вы сказали «несколько убийств»?
– По крайней мере, еще два, кроме убийства Марка
Хэккета.
Марбург опять внимательнее повел машину, пока колония не скрылась из виду, и найдя место, где можно было свернуть, он съехал с дороги и остановился.
– Что за убийства?
– Первое – женщины по имени Лорел Смит. Владелицы небольшого жилого дома в Пасифик Пэлисейдс. Ее избили до смерти позавчера.
– Я читал о ней в утренней «Таймс». Полиция считает, это дело рук какого-то садиста, который даже не знал ее.
– Я так не думаю. Когда-то Лорел Смит была замужем за неким Джаспером Блевинсом. Он погиб под колесами поезда пятнадцать лет назад, всего несколько дней спустя после того, как был убит Марк Хэккет. Как я сумел установить, Лорел Смит и Джаспер Блевинс были родителями
Дэви. Считаю, что все эти преступления, включая и похищение Стивена, связаны.
Сидя без движения, лишь барабаня пальцами по рулю, Марбург производил впечатление человека, лихорадочно раздумывающего, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Глаза наши встретились, как раз когда он метнул в мою сторону неосторожный взгляд, словно окутав меня мраком.
– Либо я – параноик, либо вы меня в чем-то обвиняете.
– Может, и обвиняю. Но тогда в чем?
– Это не смешно, – обиженно произнес он. – Уже не в первый раз меня обвиняют в том, чего я не совершал. Когда был убит Марк, в полиции со мной не церемонились.
Привезли в отделение и допрашивали почти всю ночь. У
меня было стопроцентное алиби, но им-то казалось, что это дело яснее ясного, такой, знаете ли, банальный любовный треугольник. Я не отрицаю, да и тогда не отрицал, что Рут и я были очень близки, я и сейчас страстно обожаю ее, –
сказал он довольно небрежным тоном. – Но ведь она планировала развестись с Марком.
– И выйти замуж за вас?
– И выйти замуж за меня. Так что от смерти Марка я ничего не выгадывал.
– Зато Рут – да.
– И она тоже – нет. Он оставил ей лишь минимум, ниже которого нельзя по закону. Марк изменил из-за меня завещание незадолго перед своей гибелью и оставил почти все свое состояние Стивену. Во всяком случае, у Рут, так же как и у меня, было стопроцентное алиби, поэтому ваши обвинения в наш с нею адрес я отвергаю.
Однако в гневе Марбурга не было подлинно сильного чувства. Как и его страсть, этот гнев принадлежал к той части его личности, которую он продал за деньги. За моей реакцией он наблюдал внимательно, подобно адвокату, нанятому им для самого себя.
– Расскажите мне об этом алиби. Просто любопытства ради.
– Я не обязан, но расскажу. Охотно. Когда Марк был убит, Рут и я ужинали с друзьями в Монтесито. Был званый дружеский вечер, более двадцати приглашенных.
– Почему же полиция не поверила в ваше алиби?
– Они поверили, когда выехали на место с проверкой.
Но это было лишь на следующий день. Им хотелось, чтобы преступником оказался я, ход их мыслей мне был ясен.
Обвинять Рут непосредственно они боялись, но рассчитывали выйти на нее через меня.
– На чьей стороне был Стивен?
