– Нет, дома его нет, и виноваты в этом вы. Он все еще на севере округа, старается вызволить этого своего драгоценного убийцу. Допрыгается, что его самого пристрелят. –
Она была на грани истерики, и я попытался успокоить ее:
– Это весьма маловероятно, миссис Лэнгстон.
– Вы не знаете, – ответила она. – Я испытываю ужасное фатальное предчувствие, что теперь у нас уже никогда не будет все хорошо. И это ваша вина, вы его в это дело втянули.
– Не совсем так. Хэнк уже занимался Дэви Спэннером несколько лет. Он принял на себя обязательство перед ним и старается его выполнить.
– А я? – воскликнула она.
– Вас что-то конкретно беспокоит?
– А-а, да что толку с вами говорить, – в голосе ее послышалась нотка сердитой доверительности, – вы же не врач.
– Вы больны, миссис Лэнгстон?
Вместо ответа она швырнула трубку. Я ощутил желание немедля поехать к ней, но это привело бы лишь к тому, что я увяз бы еще больше и потерял время. Я сочувствовал ей, но помочь ничем не мог. Сделать это мог только ее муж.
Выехав на скоростное шоссе, я направился на север.
Мой организм уже начал протестовать против постоянной активности и отсутствия полноценного отдыха. Ощущение было такое, точно моя правая нога на акселераторе сама перемещала машину вверх по склону прямо до Родео-сити.
Помощник шерифа Пэннел сидел в задней комнате управления, слушая по рации сообщения диспетчера. Вероятно, он не выходил отсюда с того самого времени, когда я говорил с ним среди ночи. Казалось, все лицо его занимали одни усы да глаза. Он побледнел, осунулся и был небрит.
– Что слышно, помощник?
– Они упустили его, – он говорил со злостью.
– Где?
– Не могут определить. Дождем смыло следы его покрышек. На северном перевале все еще идет дождь.
– И что будет?
– Он все равно вернется на побережье. В противоположной стороне – одни горные хребты. А на уровне выше полутора тысяч метров идет снег. Когда он выедет на шоссе, мы уже опередим его. Я приказал патрулю перекрыть шоссе.
– А есть хоть какая-то вероятность, что он уже спустился в долину?
– Возможно. По крайней мере, п-профессор, похоже, так и думает.
– Вы имеете в виду Генри Лэнгстона?
– Угу. Он все еще крутится у старого ранчо. У него целая теория, что Спэннер вроде бы помешался на мысли об этом месте и вернется туда.
– А вы не верите в эту теорию?
– Нет. Не встречал еще ни одного профессора, к-который бы сам понимал, что он там городит. У них мозги размягчаются от того, что столько книжек читают.
Я не стал спорить с Пэннелом, и он с жаром продолжал.
Оказалось, что Лэнгстон расстроил его, и теперь он нуждался в чьей-нибудь поддержке.
– Знаете, что этот п-профессор хотел мне внушить? Что у Спэннера есть оправдание за то, что он сделал с беднягой стариной Джеком. Из-за того, что Джек поместил его в сиротский приют.
– А разве этого не было?
– Было, конечно, но что еще Джеку оставалось делать?
Отца у мальчишки задавило поездом. Джек не нес за него ответственности.
Мне послышалось, что голос у Пэннела дрогнул и фраза в его устах прозвучала двусмысленно.
– За кого Джек не нес ответственности?
– Да ни за того, ни за другого, ни за отца, ни за сына. Я
знаю, что в то время ходили всякие грязные слухи, а теперь вот этот Лэнгстон опять хочет их распускать, а старину
Джека еще и похоронить не успели.
– Что за слухи?
Он поднял на меня печальные воспаленные глаза.
– Не хочу даже и говорить, какая-то чушь собачья.
– Что Джек сам убил этого человека?
– Угу. Брехня сплошная.
– И вы могли бы поклясться в этом, помощник?
– Ясное дело, мог бы, – он немного бравировал. – Хоть на целой стопке Библий24. Я и п-профессору так заявил, да только его разве переубедишь.
– Меня тоже. Согласились бы вы пройти проверку на детекторе лжи?
Пэннел разочарованно посмотрел на меня:
– Так вы, значит, думаете, что я вру. И что бедный старина Джек был убийцей.
– А кто же убил Джаспера Блевинса, если не он?
– Да кто угодно мог.
– Кого именно подозреваете?
– Вокруг ранчо околачивался один бородатый тип дикого вида. Я слышал, он походил на русского.
– Бросьте-ка вы, помощник. Ни за что не поверю ни в каких бородатых анархистов. А вот что Джек возле ранчо действительно ошивался, я знаю. А потом, как мне сказали, он снимал для этой женщины квартиру в доме Мэйми
Хейгдорн.
24 В суде США свидетель, перед тем как давать показания, дает клятву, полозка руку на Библию: «Клянусь говорить правду, только правду, ничего, кроме правды!»
– Ну и что из того? Блевинсу жена была не нужна, он этого и не скрывал.
– Вы знали Блевинса?
– Видал пару раз.
– А труп его видели?
– Угу.
– Это был Блевинс?
– Поклясться не мог бы, он или нет. – Он добавил, отведя глаза в сторону: – Миссис Блевинс сказала, что не он.
Ей лучше знать.
– А ребенок что сказал?
– Ни единого слова. Он не мог говорить. Стоял, как истукан.
– Это оказалось весьма удобно, не так ли?
Пэннел резко встал, положив руку на рукоятку револьвера.
– Ну, хватит с меня т-таких р-разговоров. Джек Флейшер был мне, как старший б-брат. Научил меня стрелять и п-пить. Впервые п-привел к женщине. Сделал м-меня м-мужчиной.
– Я просто хотел выяснить, кто преступник.
