Дождавшись, пока все рассядутся, молодой чудовищный алхимик проговорил:
— Наблюдать можно отсюда, но если обещаете не мешать, то я не возражаю, если постоите рядом.
Зефир в этот момент посмотрел на енота, который в ответ начал трясти головой из стороны в сторону, со всей ответственностью заверяя присутствующих, что мешать не собирается. Потом он перевёл взгляд обратно на Эдена и спросил:
— Хорошо, проблем не доставим. А что за операция, кстати?
— Буду менять молодому человеку руку на лапу ящера-падальщика. И если хотите, могу сопровождать свои действия пояснениями, однако попрошу задавать вопросы потом.
— Было бы отлично, договорились, — кивнул командир.
В скором времени они вчетвером собрались вокруг кушетки. Зефир и Леопольд с енотом на плече встали в отдалении, с интересом наблюдая за манипуляциями молодого чудовищного целителя, а тот тем временем, поясняя свои действия, колдовал над пациентом.
Первым делом он достал из Холодка зелёную, чешуйчатую лапу с длинными когтями и применил на неё какое-то заклинание из своего арсенала. Вся кровь, оставшаяся в конечности, вытекла наружу через рану, а затем собралась в шарик, который улетел в ведро, стоявшее в углу.
— Такая очистка необходима для любого органа под замену, так как кровь обычно несовместима и может вызвать серьезные проблемы, — произнёс парень и полез в ящик, доставая оттуда большую пилу по кости.
Следом он примерился к плечу парня на кушетке и без лишних церемоний стал его отпиливать. При этом странным образом края раны начали обволакиваться зелёным свечением, из-за которого ни капли алой жидкости не вытекло наружу.
— Ой, — неожиданно остановился Эден и поднял взгляд на зрителей. — Не то плечо…
Лица у всех троих, включая енота, с интересом следивших за манипуляциями чудовищного целителя, вытянулись. На что тот со смешком сказал:
— Шучу, видели бы вы себя, — после чего продолжил пилить руку, начав насвистывать что-то весёленькое.
Зефир и Леопольд переглянулись, не зная, как реагировать на такой юмор, но промолчали, помня об обещании не мешать.
Между тем Эден закончил отделять конечность от тела. Как и с лапой монстра, вся кровь, что в ней находилась, под сосредоточенным взглядом молодого человека вытекла наружу и образовала в воздухе крупный шарик, а затем полетела в ёмкость, приготовленную Эденом заранее.
— А вот эта кровь нам ещё пригодится, — заметил он. — Если её просто вылить, то у пациента будет слишком серьёзная кровопотеря, что с учётом всех остальных сложностей по приживлению — ненужный стресс для организма.
Далее «родная» рука была отложена на тумбочку позади Эдена, а он взял зелёную лапу и положил её на кушетку рядом с открытой раной.
— Ну а теперь начинается самое сложное и трудозатратное, — тем временем продолжил пояснять молодой человек. — Помимо кучи других факторов, ещё одним важным показателем совместимости части монстра и человека является их физиологическая схожесть. Возьмём, к примеру, артерии и вены. На том участке, где я отделил руку, у человека проходит только одна главная артерия и только одна вена, которые далее ветвятся по конечности. У лапы ящера-падальщика схожее строение, отчего она и подходит для пересадки. То же самое касается и нервной ткани, и даже кости. Хотя, по-хорошему, я могу пришить вместо руки этому парню хоть задницу, однако она попросту отторгнется организмом и заживо сгниёт, возможно, вместе с пациентом.
Для командира все эти пояснения, которые выдавал Эден, были понятны, несмотря на используемую терминологию. Однако Леопольд загрузился не на шутку и следил за операцией со стеклянными глазами. Поэтому-то он и не обратил внимания, когда Брут в какой-то момент слез с его плеча и незаметно для остальных подобрался понизу к тумбочке, где лежала отрезанная рука.
Укрывшись за ней от чужих глаз, маленькие чёрные лапки начали слепо шарить по столешнице, пока не наткнулись на искомое. И вскоре у енота перед глазами была отрезанная рука, которую тот с любопытством рассматривал.
Долго это не продлилось: зверь завёл чужую конечность себе за спину и попытался почесаться, но пальцы у той скрючиваться не желали. В итоге Брут добился только того, что погладил себя по заду отрезанной рукой.
В миг шерсть енота встала дыбом — и от того, что он только что сделал, и от возникших в его мохнатой голове ассоциаций. Зверь скривился, чуть не отбросив от себя новую «игрушку», но вовремя остановился.
В это же время Зефир с интересом слушал теорию от Эдена, подкрепляемую наглядной практикой, и не сразу обратил внимание, что за спиной у чудовищного целителя, прямо из-за тумбы, появилась махающая из стороны в сторону человеческая рука.
Оглянувшись и не обнаружив Брута на плече у Леопольда, командир уже хотел было подойти и накостылять засранцу, как енот выбрался из укрытия самостоятельно, продолжая удерживать свою ношу. Проказливо оскалившись, он размахнулся и приготовился врезать отрезанной конечностью Эдену пониже спины, когда заметил, что Зефир очень артистично начал показывать, как он пожимает воображаемую шею одному мохнатому пройдохе.
