Более того, эти башни опоясывала кривоватая крепостная стена из наваленных камней и глины — метра два в высоту и метров двадцать в длину. А по её верху суетились, перебегая на своих паучьих лапках, старые знакомцы товарищей — десятка два паукомяков. Они панически верещали и швыряли вниз камни, отбиваясь от штурмующих укрепления метровых жуков, похожих на мокриц, которых насчитывалось штук семьдесят.
Со стороны всё это напоминало осаду крепости и вызвало у Зефира и Леопольда дикий диссонанс. Они, конечно, знали, что хомяки — народец непростой, особенно после того, как наткнулись на их поселение с многоэтажными домами в одной из прошлых вылазок в зону. Но увидеть натуральный штурм укреплений в исполнении жуков и паукомяков друзья уж точно не ожидали.
Насекомые тем временем предприняли новую попытку взять «замок» — судя по валяющимся десяткам трупов, далеко не первую — и полезли на стену. Из-за её относительно гладкой поверхности многие жуки срывались вниз и падали на спину, а хомяки в этот момент старались кидать им на мягкое брюшко камни.
Внезапно один из защитников оступился и под панический писк полетел к земле. Парочка его соратников кинулась на помощь протягивая лапки, но не успели. А паукомяк шмякнулся у подножья стены и был моментально разорван на части подоспевшими жуками.
В общем, зрелище было занимательным, и командир даже на некоторое время залип, наблюдая за эпичной битвой подземных обитателей.
— Может, поможем? — вдруг спросил Леопольд.
— А кому из них? — озадаченно посмотрел на него Зефир.
Чернявый ненадолго задумался, затем ответил:
— Давай хомякам, они мне как-то симпатичнее.
Брут на его плече одобрительно кивнул. Шляться по подземелью ему не очень нравилось, а тут хоть какое-то развлечение.
— Ну, давай, — с лёгким сомнением кивнул командир и пошел к укреплениям.
Со стороны — если бы, конечно, нашёлся сторонний зритель размером с паукомяка — это выглядело бы эпично. На крепость надвигался гигант с горящим бревном в руке. Огромная дылда, облаченная в металл, и ростом с саму стену моментально вызвала в рядах защитников смятение, быстро переросшее в панику.
Хомяки явно не ожидали, что к жукам придёт подкрепление — да ещё таких размеров. Завизжав, мелкие твари кинулись прочь со стен, укрываясь в своих странных башнях-домах и наглухо баррикадируя входы глиной.
Зефир закатил глаза и, подойдя к укреплениям, принялся скидывать жуков со стены и давить сапогами. Вскоре к нему присоединился Леопольд. Насекомые попытались дать отпор, но разница в силах была колоссальной — их хитиновые панцири не выдерживали даже одного удара тяжёлым ботинком.
Поняв, что их попросту перебьют одного за другим, мокрицы бросились врассыпную — и буквально через пару минут перед стеной не осталось ни одного живого жука. Со стороны «замка» тоже стояла полная тишина, ни единого паукомяка не было видно. Парни переглянулись и уже собрались уходить, как вдруг на плече Зефира объявился Брут, громко и возмущённо протявкав.
— Ты что, ждёшь от них благодарности? — удивился командир.
Мохнатый важно кивнул, и в тот же миг из «окна» одной из башен высунулась морда любопытного хомяка. Тот уставился на пришельцев, а затем перевёл взгляд на синего енота — его бусинки-глаза расширились, и он пронзительно запищал, мгновенно ныряя обратно.
Не прошло и секунды, как башня огласилась гомоном. Вскоре к нему присоединились и остальные «башенки» крепости, а из всех щелей повылезали паукомяки. Они устремились на стены, перебирая паучьими ножками, и теперь их писк звучал уже не испуганно, а скорее воодушевлённо.
Зефир между тем заметил, что эти экземпляры отличались от тех, что встречались на поверхности — они были приземистее, напоминая маленькие бочонки с широкими плечами.
— Так ты, оказывается, можешь общаться с хомяками? — посмотрел на Брута командир.
Тот важно кивнул, преисполненный собственной значимостью, но не забыл добавить пару уточняющих «тяв».
— Только с некоторыми? Которые не тупые? — переспросил слегка озадаченный Зефир.
Как отличить «умного» паукомяка от «тупого», было неясно. Наверное, те, что были способны строить крепости, по умолчанию считались умными, а их дикие сородичи, носящиеся по лесам с голыми задами, — нет.
— А почему раньше не сказал? — меж тем поинтересовался юноша.
Енот в ответ пожал плечами — его, в общем-то, никто никогда об этом не спрашивал.
— А с медвежутью сможешь поговорить? — неожиданно спросил Леопольд.
Мохнатый возмущенно посмотрел на чернявого и протявкал таким тоном, словно объяснял прописные истины — с монстрами из Выдоха говорить было бесполезно и точка.
Пока товарищи общались, хомяки внезапно притихли. На стену выбрался седой паукомяк, дрожащими лапками сжимая какую-то табличку с синей картинкой — то ли глиняную, то ли каменную. Разобрать изображение было сложно из-за того, что старичок трясся не переставая. Возможно, потому что жутко трусил, а может быть, потому что был дряхлым и страдал тремором.
