— И мы нашли множество других мест, где были применены артефакты. К примеру, в центре города действовали какие-то дамочки, заманивавшие молодых людей в рестораны, где их пытались объесть, а затем исчезали прямо на глазах ошеломлённых людей.
— Тарелочницы, — подсказала принцесса. — Я уже слышала историю, как одна такая синеволосая девушка недавно объедала клановых и убегала.
— В первый раз слышу, — удивился мужчина.
Принцесса едва заметно покраснела. Монаршей особе, в конце концов, не пристало увлекаться сплетнями — даже если они были такими увлекательными.
— В общем, мы проверили места исчезновения девушек, и следы артефактов терялись там же. Однако если взглянуть на карту Соленграда, то все происшествия расходятся кругами от статуи Всемогущей Бойни. Естественно, на территорию храма нас не пустили, однако замеры у ограды показали, что где-то внутри применялось что-то чудовищно мощное. Вот только там такой энергетический хаос после этого, что найти концы просто невозможно.
— Этого ещё не хватало! — воскликнул неприятно поражённый Годемир.
— Вряд ли это дело рук культа, — покачал головой Смильян. — Именно поэтому я и говорил про «канат»: если мы потянем за эту ниточку, нарвёмся на серьёзные проблемы. Эти незнакомцы мастерски всё провернули — подставили культистов, а сами остались в тени.
— И тем не менее, — покачал головой регент, — попробуй очень осторожно разузнать всё возможное.
— Будет исполнено, Ваше Сиятельство, — склонил голову собеседник. — Работа и опрос свидетелей, а их тысячи, ведётся непрерывно. Вероятно, у нас ещё будут дополнительные зацепки, чтобы размотать этот клубок.
— Хорошо, можешь быть свободным, — кивнул Годемир.
Практически в то же время в одном из кабинетов резиденции главы Клана Восьмилапа происходил следующий разговор:
— Как это понимать, Владимир⁈ — произнесла сорокалетняя женщина, одетая по искательской моде с эмблемой буровато-серой лесной кошки с длинными когтями.
Эта довольно крупная и фигуристая дама с широкими плечами нависла над круглым столом, за которым сейчас находилось четверо человек, и сверлила взглядом огромного мужчину — настоящего гиганта с короткими синими волосами.
— Джасна… — устало выдохнул Владимир Ведмедько, глава Медвежути, и на его квадратном, словно вырезанном из камня лице отразилась вся скорбь мира. — Знаешь, сколько мне раз задавали этот же вопрос главы других кланов и аристократы в последние два дня? Это была диверсия, но пока у меня нет сведений, как её провернули враги. Давай позже поговорим о компенсации, ладно?
Джасна Огнева — глава Клана Саблекота — фыркнула и тряхнула длинным хвостом огненно-рыжих волос, в которых не проглядывалось и намёка на седину, а затем уселась обратно.
Она всегда радела о вверенных ей людях. Иногда даже сверх меры, по мнению Владимира. И искренне считала, что нынешнее положение дел в стране ведёт её в пропасть. Поэтому-то и присоединилась к заговорщикам, полагая, что своими действиями сможет что-то изменить.
— Хорошо. Но ты так просто не отделаешься. Твои молодцы переломали пятерых моих ребят.
— Да, знаю. А ещё пятнадцать высших аристократов, троих из Клана Челюсти, пятерых из Бритвоморды, четверых из Клана Когтя. Я ещё долго могу продолжать… — потер лоб мужчина.
Чего он не упомянул, так это того, что Медвежуть тоже понёс существенные «потери». И сейчас на излечении находились в общей сложности человек пятьдесят. И это только те, кто сильнее всех пострадал. Причём отличилась не только молодёжь — старшее поколение тоже ни с того ни с сего лезло в драку первым. Объясняли они своё поведение просто: «Нас кто-то взял под контроль».
И это была только часть проблемы. Удар был комбинированный и нанесён с множества сторон, отчего у Владимира уже который день болела голова от навалившихся проблем.
— Давайте без склок, — прозвучал жёсткий голос шатена с длинными волосами, в которых виднелась небольшая седина.
Глава Клана Восьмилапов — Прибислав Ратиборович — был высок и жилист, будто высушенный ремень. Впрочем, по характеру он недалеко ушёл от этого предмета гардероба.
Этот мужчина возглавлял коалицию оппозиционных кланов, находясь в прямом подчинении у Князя Славена Зорича. Какими именно аргументами князь склонил его на свою сторону, Владимир точно не знал, но подозревал банальную схему — щедрые посулы денег и власти в обмен на поддержку. Впрочем, для Прибислава с его патологической алчностью и болезненным тщеславием даже малейшего намёка на выгоду оказалось достаточно, чтобы без раздумий предать корону.
— Мы сегодня не для этого собрались, — продолжил безапелляционно хозяин кабинета. — Мне нужно знать, готовы ли вы действовать, когда наступит празднование Дня Падения?
