Вдох. Выдох. Какой же тут свежий воздух, пахнущий хвоей и сентябрьской свежестью небольшой реки. Этот воздух проникал глубоко в лёгкие Андрея, щекоча внутренности. Бескрайний тихий лес, только лишь далёкие звуки совы, проснувшейся на ночную охоту. Ему было легко ассоциировать себя с этим интересным созданием. Сова также как и он жила только ночью, не зная света дня. Каждая его ночь была наполнена яркими красками и волшебными миражами, которые с наступлением света, как карета золушки, исчезали, оставляв за собой одиночество, похмелье и плохое самочувствие. День был вечным последствием, последствием сумасшедшей яркой жизни проживаемой Андреем ночью. Страстные поцелуи, крепкая выпивка и громкая музыка. Всё это окружало его всегда в огромном излишестве. А день лишь тень ночи. Скудный на яркие эмоции, скупой на приятные ощущения. День ломает напрочь все ожидания и амбиции, которые рождаются ночью. Он словно жестокий князь, растаптывает то самое ощущение счастья. У многих сверстников Андрея оно появляется лишь с наступлением темноты, пока не взойдет солнце. Эх, громкая ночная сова, сколько же у тебя с ним общего. Даже зловещий хохот, который она издавала в промежутках между тревожными криками знаком для Андрея. Он любил причинять боль, злорадно наблюдая за последствиями. Сейчас, он будто очнувшись собирался причинить боль себе, самостоятельно вернув карму. Он прозрел. Его жизнь была настоящей вечной ночью, скрывающей в своей тьме все его поступки. Их легко можно назвать настоящими грехами. И вот, наступил рассвет. Своеобразное похмелье, когда отказываешься верить в то, что это была твоя жизнь. Когда все остальные выстраивают будущее вокруг себя, целеустремлённо идя вперёд, Андрей топчется на месте гадя себе же под ноги. У него уже заранее будет сытое будущее, в котором он видит себя таким же мудаком как и сейчас. Он будет тем самым, которого покажут в новостях с подписью «Сын олигарха в нетрезвом состоянии сбил беременную» или «Сын олигарха избил женщину в туалете ночного клуба». Он то самое бездумное существо, которому яркий свет золота и пьянящий запах денег бьёт в мозг, заставляя творить любые ужасные вещи, какие только прийдут в ненасытный уставший от наполненных богатством будней разум, идя на самые бесчеловечные поступки. Видимо, он тот самый биомусор коим считал окружающих себя подростков: тех самых очкариков, которые не мыв голову допоздна засиживались за учебниками, сажая зрение. Те самые девчонки, лица которых плотно усеяны угрями. Они тщательно и днём и ночью изучали строение организма человека, чтобы впоследствии стать оплачиваемыми врачами. У всех этих ребят стоит большая цель впереди. Все они попадались под горячую руку Андрея, выслушивая громкие обидные унижения. А ведь он сам словно находился посреди бездонного глубокого ущелья, с каждым днём всё быстрее и быстрее падая вниз. Он терял себя. Все его детские интересы и увлечения ушли коту под хвост, выйдя из головы Андрея и посадив на своё место размышления о том, как круче выпендриться перед всем городом, вызвав новую волну негатива.
Теперь этому существованию пришёл конец. Может быть хоть за это в аду ему дадут менее ужасные пытки за тщеславие и малодушие, добавив «+1» в карму и дав комнату подальше от раскалённой лавы. Хм, а в аду есть номера для грешников, как в гостинице? – задумался Андрей. Если да, то там скорее всего не престижно, как в обычных гостиницах, жить у моря, у них же оно из лавы. И скорее всего, номера для знаменитых грешников, тоже в отличии от обычного мира, считаются самыми ужасными. В джакузи из лавы плавиться Гитлер, а тело императора Нерона, который спалил Рим, бесконечное количество раз разрезают и собирают.
И каждый день, после того как Андрей разобьётся о камни, он будет ходить на ужасные анти-процедуры, в самом адском санатории вселенной. Сначала в его рот зальют бесконечное количество воды, а потом поставят маленьких тяжёлых чертят прыгать на заполненном животе, пока Андрея не разорвёт на части. Так его накажут за употребление алкоголя. Потом, самый дорогой орган что у него есть, благодаря которому у него было столько удовольствия на протяжении бессмысленной земской жизни, будут медленно резать на куски, наказывая за многочисленное прелюбодейство. В итоге, его поставят на раскалённое поле таскать невероятно тяжёлые булыжники, в то время когда какой-нибудь Чарльз Мэнсон будет хлыстать его прокаченную спину жгутом. Да уж, смерть после яркой, наполненной экспериментами и развратом жизни – отстой. В раю наверняка будет круто. Туда, наверное, попадёт этот конченный Влад, крича «Взгляните, я та самая жертва которая пережила нападение маньяка после того, как мой брат-гандон, плавящийся в лавовом джакузи преисподней оставил меня одного в лесу!» и ныряя в лазурный бассейн, где его будут ждать ушедшие из жизни колумбийские модели. Видимо, в аду будет по-настоящему хреново. Но выхода больше не было.
