Вик очень устала и впервые обрадовалась возможности спрятаться за чьей-нибудь широкой спиной. Ей нужен был отдых. И пусть эфир вокруг кипит и шипит – за спиной Дрейка безопасно. Путь почти в темноте, тишине и холоде по узким, как кротовьи норы, проходам вымотал Вик до предела. Даже ночные дежурства в Олфинбурге так не выматывают – там можно отдохнуть на скамейке в парке и купить у уличного торговца еду, там недовольный голос сержа тут же придает сил. Тут же давит низкий свод, близкие стены сплошь в синем цвете проклятий заставляют сжиматься плечи. Редкие залы сплошь усеяны костями – тщательно очищенными, рассортированными и, кажется, красиво выложенными вдоль стен. Вик не понимала такой «красоты», а кто-то же старался. Может, это что-то с ней не то или с тем, кто собирал эти костницы?
– Красиво… – словно вторя ее мыслям, хрипло сказал Дрейк, осторожно руками смещая потоки эфира, подсвечивая какие-то узлы в защите, что-то усиливая, что-то, наоборот, ослабляя.
Если бы Вик еще понимала, что он делает…
– Безумные белочки… – выдохнула она. – А я самонадеянная особа, серж Кирк прав. Через такую защиту я бы не прошла.
Дрейк обернулся к ней:
– Прошла бы. Только плата за проход была бы очень высокой. Ты легко можешь выжечь ее, просто при этом потеряешь себя. Эфир убьет тебя.
Дрейк выглядел откровенно плохо, и Вик вспомнила, что он совсем недавно ходил в Колодец Смерти. Николас Деррик говорил, что магические навыки Дрейка будут долго восстанавливаться. Ему нужен отдых. Он побледнел, дышал тяжело и громко, пот катился по лицу, а белоснежные волосы слиплись в сосульки. И все же Дрейк смог найти в себе силы подмигнуть:
– Вик, ты умница. У тебя бы все получилось, просто плата была бы несоразмерна… Сейчас платить буду я. Ты же видишь проход, который я создал?
Она кивнула – узкий проем в защите был. Этого достаточно, чтобы проскользнуть к Полли.
– Мы пойдем вместе, да, Дрейк?
Он качнул головой:
– Я не уверен, что у меня хватит сил во второй раз открыть проход. Идти придется тебе одной. Я удержу проход. Правда. Удержу. Твоя задача – снять проклятие с Полин. Я думал, что мы пойдем вместе, но… так получилось.
Вик кивнула, поджимая губы, и Дрейк улыбнулся из последних сил.
– Вик, ты справишься, я знаю. Я верю в тебя. Полли мечтает о родителях, о доме, о семье. Иди и не бойся – что бы ни случилось, я удержу проход.
– Дрейк…
Он тихонько подтолкнул ее:
– Время, Вик, время!
– Надутый ты индюк!
Дрейк чуть слышно рассмеялся за ее спиной:
– Иди, белочка. Я в тебя верю.
Она прикусила губу. Ей так никто никогда не говорил. Даже Эван волновался за Вик, а не верил в нее. «Что ж ты, такой понимающий, так поздно появился! Эван мне нужнее…» Вик вздохнула – иногда повороты судьбы непредсказуемы.
Она шагнула в темноту. Небольшой закуток. Холод. Все как обычно в подземной Аквилите.
Единственным источником света была она. Полли. Маленькая, бледная, тоненькая, недокормленная и брошенная, одетая в простое серое платье. Чепчик на голове скрывал волосы. Босые грязные ноги торчали из-под короткого подола. Руки в расчесах уверенно строили небольшой городок из деревянных деталек. Вик вздрогнула – такой конструктор появился в продаже совсем недавно. Кто-то все же присматривает за девочкой. Один хороший человек на всю Аквилиту. Жаль, что у него не хватило сил снять с Полин проклятие. Полли что-то напевала себе под нос – Вик не узнавала песенку. Что-то очень старинное, давно забытое.
И тут Вик внезапно поняла, что между ней и этой девочкой лежит пропасть в пять веков. А если она сейчас поднимет голову и заговорит на вернийском? А еще хуже – на древневернийском?! Вот это будет провал!.. Хуже, чем если бы Дрейк уперся в своих поисках в жилу самородного потенцита.
Помимо огромной коробки с деревяным конструктором, в которой сейчас лежала старая кукла, тут было старое одеяло с надписью «Особый отдел» и какая-то рухлядь, уже не подлежащая опознанию.
Вик осторожно опустилась на корточки, и… Полли вздрогнула, поднимая глаза. Секунду она смотрела своими зелеными, злыми, как говорил отец, глазами на Вик, а потом с плачем бросилась ей на шею.
Она говорила немного странно, еле выговаривая некоторые буквы, но, к счастью, вполне понятно. Вик поздно вспомнила – Дрейк говорил, что она у всех спрашивает про своих родителей. Ее бы не поняли, говори она на древневернийском.
Вик осторожно попыталась обнять Полли, но руки прошли сквозь призрачную ткань платья и через саму девочку. Та, продолжая вздрагивать худыми, невозможно хрупкими плечами, отошла в сторону и сделала неуклюжий книксен.
Вик мягко улыбнулась девочке:
– Полин, тебе не за что извиняться.
Та вновь подняла на Вик свои зеленые, почти как изумруды, глаза:
