Мюрай выхватил на бегу кинжал, и эфир сам сорвался с рук Вик. Силовой шторм уже было не остановить. Мюрай подпрыгнул вверх, оттолкнулся ногами от эфирного шара и взлетел еще выше, чтобы приземлиться прямо перед Вик. Эфир вырвался из-под ее контроля, он бил из нее во все стороны черными болезненными языками – в Дрейка, в Мюрая, куда-то в стены, в свод пещеры, в потенцозем, в Эвана…
Последнего удар эфира выгнул дугой и заставил орать от боли. Мир Вик сузился только до бледного лица Эвана, закушенной губы, синюшных век, его стона и черных языков эфира, убивающих его. Это отрезвило Вик. Она не убьет Эвана из-за собственной невозможности держать эфир под контролем. Она не убьет его, она удержит эфир в себе, она сможет. Пусть эфир разорвет ее на части, пусть ей будет больно – она маг, она не убьет даже этого проклятого Мюрая. Пусть сегодня Тальма проиграет, но Эван будет жить, она его не убьет своими же руками. И Мюрай – не Кларк. С Мюраем у Эвана будет шанс, если она его даст, если она сейчас обуздает силовой шторм, который сама и породила. Где-то далеко визжала Полли. Где-то далеко рушились камни и что-то взрывалось. Где-то далеко, шурша шинами, уносился прочь паромобиль. Где-то далеко Мюрай схватил ее за руку и кинжалом вспорол ей ладонь. Где-то далеко ее забрызгало чьей-то кровью. Ее это не касалось. Она старательно обуздывала гнев, ярость, боль, страх и эфир, она пыталась остановить бурю… Вернее, шторм. Лежа на холодном мокром камне, она пыталась не заорать от боли, скручивающей ее, подчиняющей, ломающей. Она не помнила, как и когда упала. Эфир – часть ее. Она обуздает себя и его. Нерисс с детства учат держать чувства под контролем.
Кто-то дернул ее за руку, заставляя встать. Кто-то с зелеными глазами что-то орал ей в лицо. Кто-то требовал, чтобы она отпустила эфир, чтобы не пыталась удержать его в себе. Эван сказал, что она маг, пока помнит, что чужая жизнь важнее. Она не ведьма. И пусть эфир сжирает сейчас ее, уничтожая память и разум. Она маг. Она…
– Искала меня? Я Жабер! Жабер – это я!
Вик застонала. Эта сволочь все же была в ее номере. Эта зеленоглазая сволочь копалась в дневнике Бина. Эта рыжая тварь нашла карту.
– В меня! Эфир направляй в меня! Да что с тобой не так, Ренар?! Давай в меня!
Мюрай окровавленными ладонями сжал ее голову, заставляя смотреть на него.
– Не сделаешь – Эвану конец! Дрейку конец! Тальме конец! Давай! Ну же!
Он не был инквизитором, который выдержит силовой шторм.
– Доверься! Хоть на миг, на один удар сердца! Доверься мне, прошу!
И она ударила, не в силах терпеть боль. Силовой шторм сломал ее, вновь вырвался и забрал с собой боль. Прежде чем ее глаза закрылись, она видела, как Мюрай засиял от эфира, крича в свод. С его рук во все стороны летел эфир – в беззащитную Полин, в уже умершего Дрейка, впервые поддавшегося греху гордыни и проигравшего ему, в Эвана, которого с силой скинуло с платформы и, кажется, сильно приложило о камни, и в свод, погребающий паромобиль с вагонетками под грудами камней. Кажется, Малышу не повезло выбраться.
Приходила в себя она долго. Болело все, кажется, даже волосы. Она понимала, что лежит в кровати. Скорее всего, в больнице, хотя запахи были странные – и больничные, и не совсем. Вряд ли в больнице так вызывающе пахнет розами. А еще пахло свежестью, прибитой пылью и далеким океаном. Она еще была в Аквилите. В ушах стоял ровный гул, отказывающийся распадаться на голоса. Глаза открывать не хотелось, да и сил не было.
Было стыдно. Она не удержала эфир. Она, кажется, убила Эвана. Она, кажется, убила Мюрая. Она… не спасла Дрейка. Она не защитила Полин. Она подвела Тальму… Хотя нет, свод обрушился на вагонетки, так что долг перед страной она выполнила. Бедный Малыш, так умирать никому нельзя… Она ничего не сделала из того, что должна была. Спасать Тальму она была не обязана.
Мюрай… Пока она ненавидела его, было проще. Зачем она поверила ему? Зачем доверилась?.. Зачем ей жизнь, если Дрейка и Эвана нет?
Часы пробили восемь раз. Восемь часов утра или вечера? За окном была удивительная для сумасшедшей Аквилиты тишина. Значит, скорее всего, утро.
И это не больница.
– Скоро? Ну, скоро?!
– Тихо, Полин, тихо…
– Я должна рассказать, как я – у-у-ух! – смотрела в глаза Дейлу! А он не понимал!.. Скоро? Нерисса правда очнется?
– Скоро, Полин, скоро. И не надо перенимать привычки Шарля. Он не лучший объект для подражания.
Кажется, это был голос Николаса Деррика.
– Как она?
Это Чарльз… Точно Чарльз. И как он тут оказался?..
– Будете так часто спрашивать – выгоню всех.
Снова Деррик.
– А я помогу!
Это Роб Янг.
Слезы потекли от понимания, что самый дорогой голос на свете она уже не услышит. Она помнила, как эфир вырвался из Мюрая и ударил в Эвана, срывая его с платформы. Зачем она доверилась? Почему она это сделала? Она же почти победила боль! Ушла бы вслед за Дрейком и Полли, в хорошей компании… Она все равно умрет. Дрейка, который помогал бы побороть потенцитовую болезнь, больше нет. Магблокиратор она не наденет ни за что.
Кто-то зевнул, и Николас скомандовал:
