– Ничего себе излишки – провалившиеся в катакомбы Поля памяти…
Но Брок не инквизитор и не мастер…
Потенцит. Он надышался потенцитовой пылью, когда искал в штольнях самородки, и, как и сама Вик, шагнул чуть дальше в своем развитии магии. Иначе тогда там, в катакомбах, они бы все погибли из-за нее…
За дверью раздался обеспокоенный голос Эвана:
– Вик? С тобой все в порядке?
– В порядке, – отозвалась она. – Я сейчас… приведу себя в порядок и… Все хорошо, Эван. Правда, любовь моя.
Так проще признаться в любви. Ривеноук теперь пограничная река, вряд ли теперь можно так просто проплыть под мостом Князей.
Она встала и направилась в душ.
После завтрака, во время которого Эван составил Вик компанию, зашел хмурый, очень серьезный Дрейк и замер белой статуей скорби у изножья кровати. Эван поднялся, чтобы уйти, но Вик мертвой хваткой вцепилась в его руку.
– Не надо…
Дрейк серьезно подхватил:
– Не надо, Эван. Я ничего секретного не скажу. Я лишь хотел изви…
– Тебе не надо извиняться, Дрейк, – спешно сказала Вик. – Правда, не надо.
– Меня подвело самомнение.
Вик улыбнулась и сменила тему:
– Сильно попало от адеры Вифании?
Дрейк почему-то потер затылок и признался:
– Меня на луну лишили карамели… А язык Шарлю уже точно пора укорачивать.
Вик не сдержала смеха:
– Это серьезное наказание – я про карамельки. Сходи к Марго! У нее хорошие леденцы!
– Ни за что, – твердо сказал Дрейк. – Я должен сообщить тебе, что сегодня или завтра адера Вифания найдет мне новую ученицу. – Он показал на запястье. – Будет трое. Я больше не смогу ни с кем разделить эфир. Понимаешь?
Вик кивнула:
– Ты не обещал учить меня, Дрейк.
Он посмотрел на Эвана, потом на задумчивую Вик:
– Тебе не успели объяснить про ладонь?
Она качнула головой:
– Я сама поняла, что Брок как-то разделил со мной эфир. Видимо, через кровь.
– Я такой техники не знаю, Вик, – признался Дрейк. – Но она подействовала. Теперь твой учитель – Мюрай. Во всяком случае, пока…
Вик мрачно про себя добавила: «Пока он жив…»
Эван вмешался:
– Идея в том, Вик, чтобы сделать Брока единственным, кто может тебя спасти. Король не может себе позволить разбрасываться магами уровня учитель, а возможно, и мастер. Правда, есть вероятность, что жажда покарать шпиона все же перевесит. Тогда…
– Тогда, Эван, ты выйдешь из поезда в Серой долине, только и всего, – с улыбкой сказала Вик.
– Купе и вагоны теперь опечатывают, Вик. Обвалы в Аквилите впечатлили даже короля, про дорожную полицию и Инквизицию я молчу. Но в Серую долину можно попасть и другими путями. Кстати, Чарльз предлагает в случае чего обменять Брока на штольни с потенцитом. Только вот, я думаю, что это очень опасно.
Дрейк согласился, кивнув:
– Я тоже так думаю. Это крайняя мера, если больше не получится ничего. Парламент Вернии пытается вести переговоры об обмене Брока, но…
Вик грустно сказала:
– Идей много, а результата пока нет.
Эван обнял Вик, прижимая ее к себе:
– Мы что-нибудь придумаем, правда. Только для начала надо заключить брак, чтобы король не смог распоряжаться твоей судьбой по своему усмотрению… Если ты, конечно, мне не откажешь…
– Размечтался! – обиделась Вик. – Хоть сейчас! Чарльз тут, а другой семьи у меня нет. Все друзья тоже тут. Не сбежишь!
Дрейк качнул головой:
– Это сложно, Эван. Три оглашения… Их никак не отменить, а ваш Храм в сложившихся условиях вряд ли предоставит вам с Вик разрешение на бракосочетание с открытой датой.
– Я уже получил такое разрешение от светских властей.
Вик заглянула ему в глаза:
– Когда ты успел?
– Не я. – Эван чуть тише пояснил: – Брок…
К счастью, не дав Вик разреветься от того, что Брок предусмотрел все, в спальню влетела очень, очень живая Полин. Она замерла перед кроватью Вик, а потом все же бросилась обнимать ее.
– Жива! Правда жива!..
Вик вошла в камеру и ужаснулась. Не запаху, хотя несло от Брока, мягко говоря… тюрьмой, немытым телом и карболкой. Не состоянию его одежды – на нем были лишь старые штаны и сорочка, по-видимому, еще те, в которых он был в катакомбах. И не его темному, прищуренному взгляду злых зеленых глаз. Она ужаснулась тому, что от него осталось.
Она запомнила его высоким, худым, состоящим из углов молодым мужчиной. Сейчас же на приваренном к полу стуле сидел почти скелет, закованный в ножные и ручные кандалы. Отросшие спутанные рыжие волосы с откровенной сединой. Незаживший шрам, рассекающий левую бровь и переходящий на щеку. Кожа всех оттенков синевы и зелени отцветающих гематом. Опухшее лицо – кажется, ему сломали челюсть. Разбитые, лопнувшие губы. Изломанные, искореженные пальцы на руках. А что скрывается под одеждой, страшно представить.
Она найдет их всех. «Ангелы» бывшими не бывают. Она найдет всех, и плевать, что они служат Тальме. Это не люди. Тальма не нуждается в таком служении и таких служителях закона.
– Прошу прощения, нерисса…
Голос Брока был хриплым и еле слышимым – сорвал. Она его поправила:
– Нера.
– Мои поздравления, нера…
– Ренар, – снова подсказала она.
Брок чуть склонил голову набок:
