– Иди-ка ты тоже отсюда! Поговори с Дрейком, утешь Полин, обсуди покупку штолен с Чарльзом…
Сердце бешено забилось в груди, хотя разум подсказывал не верить. Это могут быть всего лишь галлюцинации. Зачем Чарльзу какие-то штольни?.. Хотя было бы забавно выкупить по бросовой цене штольни с жилой самородного потенцита, пока никто не знает, что чумы нет и можно вновь заняться разработкой недр… или что там с недрами делают. Опять недостаток образования…
Хорошо бы, Дрейк был жив! Так бы появилась призрачная надежда, что и Эван…
Уверенный, чуть хрипловатый родной голос тихо ответил Чарльзу:
– Дрейк не нуждается в утешении, он в ладах со своим грехом гордыни. Они хорошо спелись.
Это… Это не может быть Эван. Она помнит… Созидатель, пусть это будет он!
– Тебе надо выспаться.
– Я и тут могу поспать.
– Я твой доктор!
– Ты мой друг.
Вик заставила себя пошевелиться. Она постаралась открыть глаза, хотя те не слушались. Кровать рядом с ней прогнулась, кто-то взял Вик за руку, поднял ее и поцеловал каждый палец, а потом прижал к колючей, до ужаса заросшей щеке.
– Вик, солнышко, как же ты меня напугала!
Она еле открыла глаза, сквозь ресницы рассмотрела Эвана и убедилась, что он жив! Знакомый до последней черточки Эван! Снова отрастил бороду и усы, снова пахнет огнем – недоволен. Или напуган. Темные волосы в беспорядке, на щеке отпечаток обивки кресла – кажется, он тут спал и ждал ее, пока она глупо пряталась от мира в небытии.
– Еще вопрос, кто кого напугал…
Комната была погружена в зыбкие сумерки – точно утро. Вечером в это время в Аквилите темным-темно.
– Прости, – тут же повинился Эван.
Запах огня ушел, теперь от Эвана пахло розами, совсем чуть-чуть усталостью и болью. Надо все же сказать, что аромат роз она ненавидела – слишком густой и насыщенный, слишком сладкий, а Эван какой угодно, но только не сладкий.
– Прощаю… Дрейк?
– Жив, – понял ее с полуслова Эван. – Его сильно припечатало штормом и затащило обратно в тело.
Как деликатно он разговаривает! Как старательно обходит страшную для нее тему! Наверное, Николас просил не тревожить ее. «Затащило в тело»… Вик не смогла уговорить Дрейка не дурить, он не намерен был возвращаться. Значит, это мог сделать только Мюрай.
Мюрай… Зеленоглазое зло и шпион Вернии.
– Полин? – вновь спросила Вик.
– Тут, в номере. Спелась с Альком и Шарлем – и золота теперь в три раза больше. Болтают без умолку. Кстати, ты ее не узнаешь – силовой шторм придал ей немного плотности.
Вот опять обошел запретное слово.
– Что?..
– Эфир соткал ей новое тело.
Вик поджала губу. Не эфир – Мюрай.
Эван продолжил:
– Чума остановлена. Томас Дейл жив. Ришар, Габи и Симона тоже.
Вмешался голос Николаса, заставив Вик вздрогнуть, – она совершенно забыла о его присутствии.
– Это оказалась не чума. В городе эпидемия катара, давно известного в мире как катар Штерна. Сезонная болезнь. Когда-то отличалась высокой смертностью, но сейчас абсолютно безопасна после многочисленных мутаций.
Эван вновь поцеловал ладонь Вик, совершенно не стесняясь Николаса, который все же покраснел и замолчал, даже ушел вглубь комнаты. Эван с явным сожалением отвлекся от поцелуев и продолжил:
– Король официально добавил в корону новый зубец в честь Аквилиты. Королевские войска вошли сюда – последний вольный город пал. Городской совет сбежал в полном составе, лер-мэр Сорель пытается спасти город. Места суперинтендантов Сыскного и Городского дивизионов полиции свободны.
И ни слова про Особый отдел. Эван снова обошел тему Мюрая, чтобы не расстраивать Вик.
Бедный Томас, бедный Дрейк – они не ждали, что Тальма все же придет… Впрочем, нет, Дрейк точно осознавал все последствия снятия проклятия. Только Томаса нужно жалеть. И Мюрая. Ему же хватило ума сбежать?..
Вик прикрыла на миг глаза. В пекло физиогномику. Туда же нумерологию и значения имен. И зеленые глаза – не признак зла, хотя ведьм выявляют именно по ним. В пекло знания, которые вбил в нее отец. Ей предстоит столько всего переосмыслить и понять, столько масок снять с тех, кто не готов показать истинное лицо. Столько увидеть заново, столько узнать…
– Прости… Я не совсем продумала…
Эван скупо улыбнулся краешками губ.
– В пекло вольности, они не стоят ни дня одиночества Полин в подземельях. Ни один ребенок не должен отдуваться за весь город. И ты бы видела, что теперь вместо Полей памяти…
– Что?
– Там все обрушилось в катакомбы, больше нет подземного города и пустых домов. И тоннель под Ривеноук обрушился. И место заключения Полли тоже – вместо парка Прощания теперь озеро.
– Надо же…
Она чуть пошевелила пальцами, гладя Эвана по щеке, и сказала очевидное:
– Ты колючий.
– Побриться?
– Не уходи! – испугалась Вик.
– Тебя хочет осмотреть Ник, он уже пару минут грозно смотрит на меня. Я схожу приведу себя в порядок, а тебя пока осмотрит доктор. Ты… ты чуть не умерла, чуть не… Если бы не…
Вот опять не назвал запретное имя, не сказал «Мюрай», просто замолчал. Они не хотят ее тревожить или боятся нового силового шторма. Вик приподняла левую руку, рассматривая запястье. Блокиратора нет, только повязка на ладони.
– Меня бы заперли… в сумасшедшем доме…
