Усадив Вик за небольшим круглым деревянным столом на открытой террасе, Дрейк ушел за едой. Вдоль террасы, но уже на песке, не под крышей, для согрева посетителей горел огонь в железных бочках. Он гудел, басовито пел, трещал и изредка выбрасывал искры. Тепла от него было немного, зато света и колорита – более чем. Вик сняла перчатки и поправила свечу на столе, горящую в высоком бокале, чтобы ее не задул ветер, ставя ее в центр стола. Толстое дымчатое стекло приятно грело озябшие пальцы. Шумело, накатывая на берег, море. Пахло водорослями и дымком от печи, влагой и зажаренной до золотистой корочки рыбой – почему-то именно такая сразу пришла на ум голодной Вик. И тихо, успокаивая, падал снег.
Дрейк вернулся с огромной тарелкой почти на весь стол. Вик приподняла в удивлении брови и вернула свечу обратно на край, где она стояла до этого. Дрейк поставил тарелку и сел напротив Вик.
– Рыба ночного улова – при мне чистили.
Вик оглядела богатство. Несколько мелких соусников по центру тарелки, жареная рыба – тут были и окунь, и камбала, и что-то совсем неузнаваемое, – копченый угорь, приготовленные на углях шляпки каких-то грибов, уже разломанные картофелины, показывающие свое белоснежное рассыпчатое нутро, щедро посыпанное перцем и крупной солью, кусочки хлеба с хрустящей корочкой, пропахшей дымом. И ни одного столового прибора. Ни вилок, ни ножей – ничего.
– Дрейк, вкусно, конечно, но как это есть?
Тот скупо улыбнулся:
– Городская воспитанная лера…
– Нерисса, попрошу. И можно подумать, ты сам не нер.
– Я из портовых трущоб Арселя. Даже не кер. Портовая крыса. Я никогда не знал своих родителей, меня в возрасте шести лет пригрели храм и адера Вифания. А это, – он указал рукой на тарелку, – едят руками.
– Руками?
– Да, руками.
– Ты не шутишь?
Он вместо ответа взял кусочек рыбы, подул на него, потом окунул в соус и протянул Вик.
– Ешь.
Она осторожно губами взяла кусочек, почему-то тут же покраснев.
– Вкусно? – с улыбкой дракона-искусителя поинтересовался Дрейк.
– Вкусно, – согласилась Вик. – Только непривычно.
Она отломила кусочек хлеба, подхватила им рыбу, обмакнула ее в соус и протянула Дрейку.
– Твоя очередь.
Он странно посмотрел на еду. Соус капал на стол и тек по пальцам Вик.
– Должен предупредить: посещение таких вот ресторанчиков, особенно по утрам, – обязательный ритуал ухаживания.
– Хорошо, что со мной ты.
Он ртом осторожно взял с ее рук рыбу. Губы случайно скользнули по пальцам. Как поцелуй или даже хуже. Интимнее. Страннее. Хорошо, что Дрейк монах, но больше таких экспериментов Вик ставить не будет.
Дрейк неожиданно встал, стащил с себя куртку, оставаясь в белоснежном, как его сутана, сюртуке, и набросил ее на плечи Вик.
– Грейся.
И вернулся на свое место, сосредоточенно рассматривая тарелку с едой.
Кажется, он сейчас сам боролся с драконом-искусителем. Вик тоже не отрывала взгляд от рыбы. Что-то произошло между ними. Что-то ненужное. Запретное.
– Почему хорошо, что с тобой именно я? – все же спросил Дрейк, тут же бросая в рот кусочек рыбы.
Вик, делая вид, что задумчиво выбирает следующую жертву гурмана, призналась:
– Тебя сложно заподозрить в дурных намерениях. Ты монах.
Она остановила свой выбор на картофеле.
Дрейк крайне серьезно ответил:
– Я инквизитор. Это немного другое, Вик.
– Обет чистоты…
– Я его не давал. Как и обет безбрачия. Я мастер эфира. Рано или поздно влюблюсь, признаюсь в любви – надеюсь, взаимно, – женюсь и заведу семью.
Вик закашлялась – зря, очень зря она откусила половину картофелины.
– Так вот почему Шарль орал, что в спальню к тебе нельзя.
– В спальню, Вик, действительно нельзя. Но клянусь, что все, что было между нами, останется только между нами. Твоя репутация не пострадает, Вик. Хотя злым языкам всегда есть к чему прицепиться. Не найдут повод – сами его придумают.
Он вздохнул и почему-то без видимой для Вик связи сказал:
– Хейг, твой жених и опекун, так и не дал мне разрешения поговорить с тобой о магии. Я скован правилами и не могу спасти тебя. Это… злит.
– А ты можешь что-то мне предложить? Что-то, что я приму?
Она обвела взглядом террасу, стол, тарелку с едой… Слухи о недостойных связях адеров, может, и не настолько неправдивы?
Пальцы Дрейка легли на ее левое запястье, прямо на магблокиратор, и постучал пальцем по браслету.
– Его нужно снять. Но я должен сразу провести ритуал объединения эфира, чтобы защитить тебя от последствий Серой долины. Без разрешения Хейга я это сделать не могу. Может, сейчас расскажешь, что случилось, что заставило тебя попытаться проникнуть в катакомбы, и поедем в гостиницу, чтобы обговорить все с ним?
Вик с трудом удержала себя в руках.
– Во-первых, с Хейгом поговорить пока не удастся. Во-вторых, ритуал. Объясни, что он значит? Для чего он нужен? А то звучит, как… как что-то свадебное… Объяснить же ты можешь?
– Объяснить… наверное, могу. Это ритуал, с помощью рунной артефакторики объединяющий эфирные контуры в один. Ты станешь частью меня, я стану частью тебя. За счет этого я буду гасить негативное влияние потенцита.
