Когда Нурдфельд был в благодушном настроении, он оставлял дверь между комнатами открытой и, пока работал, время от времени обращался к Нильсу. Если был обеспокоен или раздражен чем-то, вставал из-за стола и расхаживал взад-вперед, часто продолжая свои променады в комнату Нильса.
Дверь, все утро бывшая закрытой, сейчас распахнулась настежь.
— Гуннарссон, зайдите ко мне!
Нурдфельд постоял в дверях, махнул старшему констеблю и вернулся к своему письменному столу. Нильс поднялся и проследовал за ним. Комиссар указал ему на стул.
— Я изучил список карантинных охранников, — сказал он и постучал по бумаге, лежавшей перед ним на столе. — Всего их двенадцать; трое пенсионеры, остальные работают. Один из них, Оскар Модин, отбыл восьмимесячный тюремный срок за воровство; освобожден три года назад. Остальные судимы не были. Но Вильгельма Карлссона я не смог отыскать ни в одном регистре. Более того, с указанной датой рождения нет ни одного Вильгельма Карлссона во всей стране. Имя может быть фиктивным. — Нурдфельд убрал бумагу. — Но есть и хорошая новость — нашелся автомобиль Эдварда Викторссона.
— И где его нашли? В реке Севеон?
— Отнюдь. Он стоял возле ресторана «Лонгедраг». Сегодня позвонила госпожа Левгрен, метрдотель; она сообщила, что машину оставили там четвертого августа, то есть за день до того, как нашли Эдварда. Поезжайте, поговорите с ней. Через полчаса за вами заедут два констебля из отделения в Лоренсберге.
— Может быть, вон тот? — спросил констебль на пассажирском сиденье, когда они медленно проехали мимо ряда автомобилей перед рестораном «Лонгедраг».
— Во всяком случае, здесь это единственный «Хиллман», насколько я вижу, — произнес другой констебль, сидящий за рулем.
Автомобиль был черным или, может быть, темно-синим, и покрыт пленкой соли.
Полицейские припарковали свою машину прямо у лестницы, ведущей к ресторану. В центре города было безветренно, но здесь дул свежий ветер, и парусники, казалось, летели над серо-зеленым заливом.
На веранде сидели несколько посетителей, наслаждаясь сентябрьским солнцем, видом скалистого берега и моря внизу.
Нильс и констебли в форме едва успели выйти из полицейской машины, а госпожа Левгрен уже, торопясь, спускалась по лестнице.
— Ей, видно, не терпится нас встретить, — заметил Нильс.
Госпожа Левгрен была высокой стройной женщиной лет сорока с небольшим; волосы уложены в крепкие ровные волны, похожие на гофрированное железо.
— Будьте так любезны, припаркуйтесь с другой стороны ресторана, — попросила метрдотель, показывая пальцем. Говорила она запыхавшись и выглядела раздраженной.
Констебли посмотрели на другие автомобили, стоявшие вдоль стены набережной. Это было популярное место парковки как для посетителей ресторана, так и для тех, кто оставался сидеть внутри машины; особенно для влюбленных парочек на закате солнца. Сюда приезжали и в штормовую погоду — насладиться видом мощных волн, каскадами вздымавшихся над набережной, и брызгами морской воды, летящими на стекла автомобилей.
— Почему нам нельзя парковаться здесь? Другие же так делают, — удивился один из констеблей.
Проходившие мимо две дамы обернулись на них.
— Прошу вас, — сквозь зубы прошипела госпожа Левгрен. — Не понимаю, почему надо парковать полицейскую машину именно здесь. Выглядит так драматично… Я ведь звонила лишь насчет брошенного автомобиля! Вы не могли бы попросту забрать его отсюда и уехать?
— Конечно, госпожа Левгрен. Но сначала я хотел бы немного поговорить с вами, — сказал Нильс.
В торце веранды стоял молодой человек во флотской кепке. Он подался вперед, опершись на перила, и с любопытством поглядывал на них. Вскоре к нему присоединилось несколько других посетителей — посмотреть, что там интересного. Лицо госпожи Левгрен покрылось красными пятнами.
— Припаркуйтесь у заднего входа. Я вас там встречу, — коротко сказала она и поспешила обратно по лестнице.
Они снова расселись в автомобиле, объехали вокруг здания и припарковались рядом с грузовиком. Морские чайки, крича, летали вокруг мусорных ящиков. Констебли, заслонившись от ветра, закурили.
Задняя дверь погрузочной площадки была приоткрыта, и Нильс увидел через щель госпожу Левгрен, которая сделала ему знак подойти.
— Ну вот, — выдохнула она, закрывая дверь за ним. — Сюда, констебль.
Затем метрдотель провела его в маленький кабинетик и продолжила, поправляя «гофрированное железо» у себя на голове:
— В общем, я хотела бы поскорее избавиться от этого автомобиля. Он уже месяц стоит здесь, и никто, похоже, не собирается его забирать. Я позвонила в полицию, ведь он мог быть украден… Хотя сомневаюсь.
— Почему вы не думаете, что он украден?
— Потому что они не выглядели как похитители автомобилей.
— Кто?
— Те, кто в нем приехали.
— Значит, вы видели, кто приехал в машине? Как они выглядели?
— Один молодой и один постарше. Оба хорошо одеты. Во всяком случае, тот, что в возрасте. Тот, что помоложе, был слегка… пижонистый.
— Пижонистый?
— Да, в дорогой одежде… Помню, на шее у него был шелковый шарф.
— А пожилой? Можете описать его?
Госпожа Левгрен задумалась.
