— А после ужина? Что было потом? — Нурдфельд, подавшись вперед, с любопытством смотрел на доктора.
— Ничего особенного. Мы распрощались и поехали домой.
— Вы распрощались?
— Да. Задумывалось так, что он отвезет меня домой на своей машине. Но когда мы вышли, он увидел компанию, гуляющую на пирсе, — веселые, нарядные и слегка подвыпившие люди, которых он, очевидно, знал. Они поболтали с ним и предложили присоединиться к ним на вечеринке, происходившей где-то на вилле неподалеку. Меня тоже позвали, но я отказался. Он ушел с теми людьми, а я поехал домой на трамвае. Вот и все. — Он замолчал; вид у него был обеспокоенный. — Значит, сын Викторссонов плохо кончил?
— Вы не знаете, что это были за люди? — продолжал Нурдфельд, не реагируя на риторический вопрос доктора. — Или где находится эта вилла? Упоминались ли какие-нибудь имена?
Доктор покачал головой.
— Сколько их было? Женщины или мужчины?
— Шесть-семь человек; и мужчины, и женщины… мужчин, мне кажется, было больше. Я не обратил на них особого внимания — просто подвыпившая компания. Он ушел с ними, и я, по правде говоря, почувствовал облегчение, потому что устал от него. С тех пор я о нем не вспоминал.
— Вы ему верите? — спросил Нильс, когда они снова стояли на улице.
— Если он врет, то делает это хорошо, — ответил Нурдфельд.
Они шли по тротуару, Нильс вел рядом свой велосипед. Липы уже пожелтели — лето выдалось сухим.
— Доктор лечит также персонал на острове, верно? Он мог узнать Эдварда, — напомнил Нильс.
— Это не обязательно. Эдварду было шестнадцать, когда он уехал. Мальчишка, вероятно, не пересекался с доктором, если был здоров. Когда они встретились на приеме, ему было двадцать восемь, и он изо всех сил старался выглядеть как бизнесмен и светский лев.
— Но Эдвард, должно быть, узнал доктора, не так ли?
Нурдфельд остановился зажечь сигару.
— Да, — коротко согласился он. Затем затянулся несколько раз, пока не удовлетворился тягой, и выдохнул дым. — Да, должно быть.
Они продолжили свой путь.
— Значит, следующий след — это вилла в районе «Лонгедрага»?
— Да.
— Но мы не знаем какая.
— Не знаем. Но там была шумная вечеринка. Кто-то должен был что-то слышать или видеть.
