Не спеша убравшись в кухне и прихожей, она поменяла воду в ведре и начала скрести лестницу в мансарду. Начала сверху и спускалась вниз, пятясь, чтобы не ходить по мокрой лестнице, когда все закончит. Она успела примерно до середины, когда дверь наверху открылась и послышались тяжелые неровные шаги Иона, спускавшегося в полумраке по лестнице. Эллен удивилась — она ведь думала, что находится в доме одна.
— Осторожно, можно поскользнуться! — крикнула она.
Но было уже поздно. Послышался тяжелый грохот и ругательства — Ион упал и скатился вниз по узкой крутой лестнице. По пути он опрокинул ведро, и мыльная вода окатила его и Эллен.
— Боже милостивый, как ты там? — в испуге спросила она. — Не ушибся?
Ион уселся на ступеньку, склонившись над чем-то, что держал в руках. Это был бинокль. Он висел у него на шее на ремне; от него-то и было больше всего грохота.
— Я в норме, — пробормотал Ион. — Вопрос в том, как вот с этим…
Он осмотрел бинокль и слегка потряс его, чтобы понять, не сломалось ли что. Затем взялся за перила, подтянулся, встал и двинулся мимо нее к прихожей. Там он опять чуть не поскользнулся на пролитой мыльной воде. Эллен подхватила его — и почувствовала удар биноклем, болтавшимся на ремне.
— Проклятье! — заорал Ион в приступе злости.
Они стояли в прихожей, оба мокрые от пролитой воды. Эллен потирала рукой то место, где ее ударил бинокль. Ион выглядел жалко.
— Поставлю кофе. Ты будешь? — спросила она.
Он молча кивнул. Эллен видела, как Ион похож на свою мать. Густые темные волосы, падающие на широкий лоб, хорошо очерченный рот. Но глаза его не были темно-карими, как у матери, — они имели светло-серый цвет.
— Посиди пока на кухне, — предложила Эллен. — Я сначала вытру насухо лестницу.
Когда вскоре она вернулась на кухню, на покрытом клеенкой столе уже стояли две чашки и мисочка с сухарями. Ион наливал кофе.
— Ой, — удивленно воскликнула Эллен.
— Да, сварить кофе я могу, — сказал он, ставя котелок назад на плиту. — Хотя в школу по домоводству не ходил.
Похоже, все вокруг знали, что Эллен училась в школе домоводства. Она уяснила, что здесь это достоинством не считается.
— А кофе вкусный, — заметила девушка, попробовав напиток.
Ион подвинул ей мисочку с сухарями.
— Ну как тебе здесь? Не обижают?
— Что ты…
— У тебя ладони в трещинах, — заметил он, когда она протянула руку за сухарем.
— Только не говори, что их надо промывать уксусом! — с гримасой недовольства произнесла Эллен.
Ион улыбнулся.
— Я слышал, ты уже освоилась… Но пользуйся мазью. Скажи Сабине, она поможет.
— Хм… Не думаю, что я симпатична Сабине. Честно говоря, я ее немного побаиваюсь.
— Не ты одна, — заверил Ион и обмакнул сухарь в кофе. — Она наводила страх даже на здоровенных сильных моряков… Тебе мама не рассказывала о тех, кто сбежал в ялике?
— Нет.
— Удержать матросов в изоляции на несколько недель карантина всегда было большой проблемой. Их можно было обнаружить там и сям на острове, но дальше него сбежать они не могли. И вот однажды рано утром два англичанина ухитрились захватить ялик. Они подгребли к паре рыбацких баркасов, лежавших чуть в стороне от острова, и, помахав в воздухе бутылками виски, были подняты на борт. Сабина видела, когда они отплывали. Бог знает, как им это удалось, ведь только-только начало светать… Все спали, даже ночной сторож. Сабина нашла ключ к лодочному ангару, подгребла к рыбакам и крикнула, что эти матросы бежали с Чумного острова и что у них оспа. Рыбаки, естественно, насмерть перепугались и стали угрожать матросам веслами и баграми, так что те вынуждены были покинуть баркас и вернуться на карантинную станцию… Нет, Сабину не стоит недооценивать. И потом, она знает толк в лечении ран и мелких недугов. Если не хочешь с ней говорить, тогда, я думаю, мама может поделиться с тобой ее мазью. Такие трещины на коже могут стать в сто раз хуже, если в них попадет грязь.
— Но ведь доктор Кронборг бывает здесь по средам… Я могу сходить к нему на прием.
Ион пожал плечами.
— Можешь, конечно. Но здесь немногие к нему ходят. Во всяком случае, не с этим. — Он кивнул на руки Эллен.
— Ну тогда мне точно нужно попробовать мазь Сабины… А ты не расскажешь немного о других людях здесь, на острове?
Лицо Иона тут же померкло.
— Со временем узнаешь, — безразлично произнес он.
«Не надо было мне спрашивать, — подумала Эллен. — Он из тех, кто сразу замыкается, когда кто-то проявляет любопытство».
Ион взял бинокль, лежавший на столе, и молча осмотрел его. Затем поднял к глазам и посмотрел в окно.
— Ну как, не сломался? — осторожно спросила Эллен.
— Да вроде нет.
То, что у Нильса имелся свой кабинет, было правдой — но с одной поправкой. Иногда казалось, что эта комнатушка — всего лишь пристройка к кабинету комиссара Нурдфельда. В любой момент тот мог открыть дверь между ними и зайти. Разумеется, Нильс не мог позволить себе столь же неожиданные визиты к комиссару — он стучал в дверь и ждал ответа. Иногда раздавалось приветливое «входите», иногда — ворчливое «не сейчас, Гуннарссон», а порой — неразборчивое мычание, означавшее что угодно.
