— Ладно, радуйся, что ты детектив, — пробурчал Мольгрен, убирая скомканный платок в карман. — Воры и бандиты — сущие дети из воскресной школы по сравнению с автомобилистами. Частники хуже всех. Но и водители-профессионалы нередко тоже спешат… На днях меня чуть не отправил на тот свет грузовик. Водитель правил прямо на меня, хотя я показал ему стоп-сигнал. Думал, что я отскочу в сторону… Но он не знал констебля Мольгрена. Я стоял непоколебимо, и машина резко остановилась, а радиатор оказался в трех сантиметрах от меня.
— Ты, конечно, задал ему трепку?
— Не успел… Он опустил стекло и наорал на меня за то, что я имел наглость ему препятствовать.
Нильс вздохнул.
— Но это же оскорбление должностного лица. Ты записал его регистрационный номер?
— Не смог его прочесть, — мрачно объяснил Мольгрен. — Номерной знак был очень грязный. Весь грузовик был заляпан какой-то красноватой гадостью. Я разглядел только последние цифры: семерка и тройка. А может, это была восьмерка… Затем он рванул с места и исчез.
Мольгрен добавил в кофе еще сахара и жадно опустошил чашку, будто хотел утешиться этим. Ливень припустил еще больше, лупя в окна.
— Как думаешь, в субботу тоже будет такая погода? — мрачно продолжил он и глянул на серое небо над крышами. — Тогда, конечно, отменят…
— Что отменят?
Мольгрен удивленно посмотрел на Нильса.
— «Круиз при Луне», конечно. Ты записался?
Гуннарссон вспомнил, что видел какое-то объявление о вечерних поездках на пароходе, совместно организуемых разными полицейскими союзами.
— Нет, я не записывался.
— Нет? Это же будет здорово. Конечно, если погода не подведет… Жены приглашаются, подруги тоже.
— У меня ни той, ни другой.
— Но ты все равно можешь прийти. Если еще есть места…
— Ну может быть…
— Только б этот проклятый дождь перестал.
В пятницу ветер выжал последние капли из облаков, прежде чем разметать их тонкой рванью и понести над сушей. А когда вечером в субботу пароход «Некен» вышел из порта Лилла-Боммен, река была уже спокойной; вода отражала свет ламп, гирляндами качавшихся над палубой. Члены обществ «Полицейское товарищество», «Центральная полиция» и «Союз детективов» сидели на скамьях в каюте, ели бутерброды с креветками и пили кофе, пока члены полицейского оркестра играли популярные шлягеры. Через час кофейные чашки наполнились из прихваченных с собой бутылок. Атмосфера улучшалась, ширился гул голосов, многие подпевали мелодиям оркестра. Но в присутствии жен и подружек все проходило спокойно.
Нурдфельда не было — он в таких мероприятиях никогда не участвовал. Причину не называл, но говорили, что комиссар не хотел оставлять свою больную жену.
Пароход, пыхтя, шел по реке мимо кранов, доков и пришвартовавшихся судов.
Нильсу повезло. Вообще-то все билеты были зарезервированы уже давно, но кто-то не смог поехать. Гуннарссон пел, чокался кофейными кружками и болтал с женами коллег. Одна из них попыталась пригласить его на танец на крохотном пятачке у оркестра, напомнив ему, что они с ним танцевали когда-то на праздновании Рождества. Вполне возможно. Но теперь Нильс вежливо отказался.
Он не чувствовал особого веселья. Он вообще был не способен развеселиться в праздничной обстановке — и считал это своим изъяном. Почему ему не дано расслабляться так, как могут его коллеги? Но ему не хотелось прослыть занудой, и потому он позволил уговорить себя присоединиться к поездке.
Вежливо улыбаясь, Нильс слушал интересную историю, одновременно бросая взгляды в окно, чтобы сориентироваться, где они находятся, и тем самым понять, сколько еще пройдет времени, прежде чем пароход повернет домой. Но было уже темно, и из освещенного салона ничего толком не было видно.
Нильс вышел на палубу. Воздух был по-осеннему резок. Над островом Хисинген висела платиново-белая луна, почти совсем круглая — не хватало лишь маленького кусочка с краю. Так что и в самом деле получился «Круиз при Луне», хотя полицейские, сидевшие в салоне, похоже, не слишком этим интересовались. У поручней по левому борту стояли несколько молодых констеблей, курили и хвастались своими победами на любовном фронте. Нильс перешел на другую сторону. Они уже дошли до Красного камня, и судно начало делать большую дугу, чтобы лечь на возвратный курс.
Гуннарссон стоял, глядя вниз на темную, быстро текущую мимо воду, на которой, словно разлившаяся краска, плясал свет нарядного корабельного освещения. На границе этой игры света вдруг возникла тень. Она оказалась гребной лодкой, идущей курсом к южному берегу реки.
Когда расстояние между ними стало ничтожно малым, Нильс смог заглянуть в гребную лодку. Одновременно посмотрел наверх и гребец, чье лицо осветили пароходные лампы. Нильс узнал его. Это был паренек, возивший его в поселение подбирал.
В следующее мгновение лодка, пронесшись мимо, осталась за кормой. Но Нильс все еще мог различить в темноте ее контуры. Судя по всему, она двигалась по направлению к бывшей верфи Варвет-Кюстен.
