Конечно, это было их — подбирал — время суток. Но неужели они заплывают так далеко в устье реки? Большинство судов вставали намного ближе. На какую добычу они могли рассчитывать среди мусорных куч Варвет-Кюстен?
Внезапно в голову ему пришла одна мысль. Он пошел к капитанской рубке и спросил:
— Вы не могли бы высадить меня у Майнаббе? Я живу в районе Майорна, и оттуда мне было бы поближе к дому.
Это было почти правдой. Он жил в районе Мастхюггет.
— У нас была договоренность, чтобы я высадил всех в Лилла-Буммен, где вы взошли на борт. Здесь вам не такси, — проворчал капитан, не отрывая взгляда от ветрового стекла.
— Знаю, капитан, но я плоховато себя чувствую…
Капитан хмыкнул.
— Перегнитесь через борт, если вас тошнит.
Нильс быстро кивнул, издал неприятный горловой звук и прижал руку ко рту. Капитан с беспокойством взглянул на него.
— Отправляйтесь на палубу! Не хватало еще, чтобы вас тут вытошнило! — рявкнул он, резко поворачивая штурвал. — Ладно, ладно, я остановлюсь в Майнаббе, будь по-вашему…
Они обогнули мыс и подошли к причалу по другую сторону горы. Оказалось, что в этой части города живут несколько полицейских и что они тоже охотно сошли бы здесь.
Нильс стоял на причале, пока пароход отчаливал. Коллеги уже удалились в сторону улицы Карла Юхана, смеясь и напевая. Он подождал, пока они уйдут подальше, а затем двинулся через мыс, отделявший причал Майнаббе от заброшенной старой верфи. Территорию окружал ржавый забор из металлической сетки, но Нильс, часто бывавший здесь по рабочим делам, знал, что в нем полно дыр, и без проблем проник внутрь.
Некогда верфь Варвет-Кюстен была гордостью Гётеборга — здесь строили огромные деревянные парусники. Но когда мореплаватели перебрались на железные суда, процветанию верфи наступил конец, ибо владельцы не захотели переходить на новый материал. По иронии судьбы, теперь верфь стала чем-то вроде кладбища стальных чудищ. Огромные остовы кораблей лежали там, ржавея, — и разворовывались, лишаясь всего, что еще можно было использовать.
Однако полностью безжизненной верфь не была. Здесь ремонтировали рыбачьи суда и паромы, здесь стояли лесные склады и небольшие мастерские, а длинные полосатые пристани использовались как причалы живущими по соседству владельцами небольших лодок. И все же было в Варвет-Кюстен что-то печальное и даже мрачное, как это часто бывает с пространствами, предназначенными для других целей.
Значит, вот куда направлялся парнишка-подбирала на своей лодчонке… Что он искал в этом нагромождении металлического лома и гниющего мусора? Внутри некоторых построек наверняка осталось что-то ценное, но подбиралы не имели привычки взламывать и воровать. Насколько было известно Нильсу, они придерживались правила брать только то, что плавает в воде.
Лунный свет отражался на водной глади между свайными лачугами. Пахло смолой, ржавчиной и морской водой. В западной части территории, в темноте, возвышались старые остовы кораблей, похожие на скелеты гигантских морских животных, выброшенных на берег.
Гуннарссон осторожно пошел вдоль причалов, стараясь не наступать на прогнившие доски. Мир дерева и воды не сильно отличается от поселения подбирал; тут паренек должен чувствовать себя как дома.
И тут Нильс увидел лодчонку. Осторожно приблизился. Парень лежал, съежившись комком на дне, и спал, накрывшись брезентом. Бедняга, он греб, должно быть, мили полторы…
Со стороны воды послышался звук приближающейся моторной лодки. Парень тут же проснулся. Нильс спрятался между стенами двух построек; проем здесь был шириной в две соединявших здания доски. Сквозь щель между ними ему была видна поблескивавшая вода.
Продолговатый гоночный катер с погашенными огнями зашел между выдававшимися вперед лодочными причалами. Скорость была сброшена, катер исчез из поля зрения за лачугами, а затем снова появился в маленьком бассейне, где ждал парнишка в своей лодчонке. Второй раз за вечер Нильс увидел эту лодку — и в таком месте, где меньше всего ожидал ее увидеть.
Гоночный катер причалил прямо напротив лодчонки паренька. Молодой человек в кепке с козырьком вынес из рубки несколько ящиков. Не говоря ни слова, он передал их с кормы на нос лодчонки, где паренек принял их, положил на дно и накрыл брезентом. Затем подбирала сел на весла и начал быстрыми движениями выгребать из дока. Недолго же он отдыхал…
Но катер остался на месте. Мужчина продолжал выгружать ящики из рубки и складывать их на причале. Затем выбрался сам и принялся заносить их один за другим в ближайшую развалюху. Закончив, завел мотор и отчалил. Покинув док, прибавил скорости и исчез во тьме.
Когда все вокруг снова стало тихо и спокойно, Нильс подошел к лачуге, где были оставлены ящики. Он настежь открыл полусгнившую дверь, так что лунный свет проник сквозь проем. Внутри громоздилась гора какого-то хлама — судя по запаху, что-то связанное с рыбой.
