Хоффман, вздрогнув, посмотрел на нее, словно забыл, что она находится в комнате.
— Конечно, мне следовало об этом подумать…
Он тяжело поднялся, подошел к письменному столу, неся на плечах плед, словно мантию, и неловкими движениями зажег керосиновую лампу.
— Так лучше? Ты не мерзнешь?
Он снял с себя плед и укутал им плечи Эллен. В теплую ткань впитался затхлый запах немытого мужского тела, и девушка вздрогнула.
— Спасибо, но мне не холодно, — сказала она, сняла плед и отдала обратно, заметив при этом, что его рубашка грязная и мятая, как будто он в ней спал.
— Может быть, хочешь сделать перерыв? — спросил Хоффман и снова набросил плед себе на плечи.
— Нет, не надо.
Хоффман вернулся к своему креслу. Он двигался с б
Она почувствовала облегчение, когда напольные часы пробили восемь и из-за двери послышался голос Катрин. Хоффман встряхнулся.
— Уже так много времени?
Он пошел открывать дверь, а Эллен быстро вынула бумагу из каретки.
На пороге появилась Катрин, бледная, как полотно. Когда она ставила поднос на стол, руки ее тряслись так, что тарелка зазвенела о серебряную крышку. Эллен никогда не видела ее такой нервной.
Хоффман стоял молча, скрестив рули на груди под пледом и следя за движениями Катрин. Вдруг он вытянул руку — плед при этом взметнулся, как крыло — и вцепился ей в волосы. Потянул ее голову назад, так что ей пришлось встретиться с ним взглядом.
— Что это ты собираешься мне подавать? — тихо спросил он. — Такой же вкусный ужин, как вчера?
Катрин попыталась вывернуться, но Хоффман держал крепко. Глаза ее метались в ужасе, как у испуганной лошади. Притянув ее к себе, он прижал ее лицо к своей груди под пледом.
Эллен медленно пошла к двери. Хоффман повернулся к ней и коротко произнес:
— Спасибо, Эллен.
Катрин сдавленно всхлипнула.
Эллен секунду поколебалась, держась за ручку двери. Хоффман тихонько качал Катрин из стороны в сторону, словно младенца.
Эллен вышла и постояла в коридоре за закрытой дверью, прислушиваясь. Ей слышался голос Хоффмана, тихий, бормочущий. Плач стихал. Вот Хоффман что-то сказал, и Катрин односложно ответила с деланым смешком. Критический момент, похоже, прошел.
Эллен отошла от двери и быстро двинулась к лестнице.
На следующий день ветер стих. Было ясно и прохладно. Чайки с криком кружили над островом. Море оставило на берегу кучи морской травы и пузырящейся пены.
Эллен сидела на ступенях крыльца фру Ланге и чистила картошку, когда открылась дверь в соседний домик. Оттуда выбежал один из рыжих близнецов. Второй, как обычно, появился секундой позже, будто они были связаны одной веревкой. Догнав брата, он набросился на него, как в борцовском поединке. К ним быстро подошел Рубен. Он разнял дерущихся, привычно надавал обоим тумаков и вернулся в дом.
— Они совсем бешеные, когда нет Катрин, — пробормотал он, проходя мимо Эллен. — Кстати, ты ее не видела?
Девушка подняла взгляд от ведра с картошкой.
— Катрин? Со вчерашнего вечера — нет. А она не на кухне персонала?
Рубен покачал головой.
— Вчера она не пришла домой после работы у шефа.
Он пошел к себе и закрыл дверь.
Двойняшки ревели и ругались; вскоре они снова затеяли драку, плюясь и шипя, как дикие коты.
Эллен почувствовала комок в животе. Оставив картофельные ведро, она поднялась к Иону. Тот брился перед маленьким настенным зеркалом над комодом. После ссоры в пещере они почти не разговаривали.
— Катрин пропала, — сказала Эллен.
Он опустил бритву и повернул к ней намыленное лицо.
— Пропала?
— Да. Рубен сказал, что она не пришла домой от Хоффмана вчера вечером.
Ион сполоснул бритву над раковиной.
— Что нам делать? — спросила Эллен.
— А что тут сделаешь? Она, может быть, скоро придет домой…
Тон у него почти безразличный, подумала Эллен.
— Сегодня вечером я не пойду к нему, — решительно сказала она.
— Тогда Хоффман пришлет сюда Модде и Вилле. А они не станут с тобой цацкаться. Это будет что-то посильнее той плюхи, которую я тебе дал.
— Ну нет, я туда не пойду!
Ион снова повернулся к ней. Было такое впечатление, что все это его забавляет.
— Ты думаешь оказать сопротивление Хоффману? Я сделал это, когда был здоровым сильным парнем. А теперь посмотри, что со мной. — Он показал бритвой на свою больную ногу.
— Что же мне делать?
— Что угодно, кроме как сопротивляться. Пусть он решает. Он любит принимать решения. Плевать он хотел на деньги от контрабанды водкой. Плевать ему на то, что он никогда не вернется к нормальной жизни. Пока у него есть власть, он доволен. И это касается всего, любой проклятой мелочи в здешней жизни. Так что, бога ради, не сопротивляйся. Сделай как Мэрта. Я презирал ее, когда она стала подстилкой Хоффмана, и наговорил многое, о чем сейчас жалею. Но она оказалась умной — и поэтому выжила.
Эллен смотрела на него с ужасом.
— Ты имеешь в виду, чтобы я тоже стала… — Она замолчала.
